Один раз, два раза.
Три раза.
Он закричал, отпустил ее, и я оттащил его от моей малышки в серо-алом платке, оборванным цветком упавшей на снег.
В одно мгновение Риддл сообразил подхватить ее с заснеженной земли и отступить назад. Его правая рука прижимала ее к сердцу, а в левой наготове блестел кинжал. Он огляделся, ища другого врага и новую цель. Затем посмотрел на нее сверху вниз, сделал еще два шага назад и крикнул:
— Она в порядке, Том. Немного испугана, но в порядке. Никакой крови!
Только тогда я понял, что вокруг кричат люди. Некоторые бежали от этой расправы, другие собирались в круг, как вороны над трупом. Я все еще держал нищего. Я посмотрел вниз, в лицо человека, которого убил. Его глаза, серые и слепые, были распахнуты. Его лицо было покрыто шрамами, как нежно нанесенным рисунком. Он криво улыбался. На руке, которая вцепилась в мою, держащую его за горло, птичьими когтями торчали криво зажившие пальцы.
— Фитц, — тихо сказал он. — Ты убил меня. Но я понимаю. Я заслужил это. Я заслужил худшее.
Его дыхание было зловонным, глаза походили на грязные окна. Но голос его не изменился. Мир закачался под моими ногами. Я зашатался и тяжело сел в снег с Шутом на руках. Я понял, где оказался: под дубом, в кровавом снегу, где истекла кровью псица. А теперь здесь истекал кровью Шут. Я чувствовал, как его теплая кровь течет по моей ноге. Я отбросил кинжал и прижал руку к ранам, нанесенным мной.
— Шут, — прохрипел я, но на большее мне не хватило дыхания.
Он подвигал рукой, слепо шаря вокруг себя, и спросил с безграничной надеждой:
— Куда он ушел?
— Я здесь. Здесь. И мне так жаль. О, Шут, не умирай. Не на моих руках. Я не смогу жить с этим. Не умирай, Шут, не от моих рук!
— Он был здесь. Мой сын.
— Нет, здесь только я. Только я. Любимый. Не умирай. Пожалуйста, не умирай.
— Мне приснилось? — Из его слепых глаз медленно покатились слезы, густые и желтые. Вместе с шепотом из его рта вырывался отвратительный запах. — Позволь мне умереть в этом сне. Пожалуйста.
— Нет. Не умирай. Не от моей руки. Не на моих руках, — умолял я.
Я согнулся над ним, почти такой же ослепший, борясь с тьмой, заволакивавшей мне глаза. Этот кошмар не мог быть моей жизнью. Как это могло произойти? Как? Мое тело жаждало беспамятства, а разум знал, что мне придется умереть после Шута. Ведь я не смогу пережить его смерть.
Он заговорил снова, и слова покидали его, смешиваясь с кровью.
— Умереть на твоих руках… какая тихая смерть, — он сделал два вдоха. — Но я не могу. Не имею права.
Кровь поднялась над губами и потекла по подбородку.
— Как бы мне этого ни хотелось. Позволь мне… Если можешь. Подари мне жизнь, Фитц. Чего бы это ни стоило нам. Тебе. Пожалуйста. Я обязан выжить.
Исцеление Скиллом, даже в лучших условиях — очень сложная работа. Как правило, ею занимаются несколько человек, объединенных в группу, способных делиться друг с другом этой силой. Важно знание о строении тела человека, чтобы в тяжелых случаях решить, какие травмы наиболее опасны, и заняться ими в первую очередь. Прежде, чем начинать исцеление, желательно очистить и перевязать раны, дать больному отдохнуть и подкрепиться. Желательно.
Придерживая Шута, я опустился на колени в снег. Нас окружали галдящие зеваки, Риддл обнимал мою перепуганную дочь. Я поднял глаза и спокойно сказал ему:
— Я совершил ужасную ошибку. Я ранил старого друга, который не хотел навредить моему ребенку. Позаботься о Би и отведи остальных людей подальше от нас. Я хочу помолиться Эде.
Предлог оказался достаточно правдоподобным, а в толпе хватит последователей Эды, которые смогли бы убедить остальных дать мне место и соблюсти тишину. Никто не позвал городскую стражу, вполне возможно, большинство решило, что я заколол нищего. Изумленный взгляд Риддла бросил мне упрек, но, к моему удивлению, он повиновался, и я вдруг понял, насколько крепкой стала наша дружба. Он громко призвал людей дать мне больше свободного места, а потом повернулся, окликнул Фитца Виджиланта, подзывая его к себе. Шан шла за писцом, как кошка по мокрому снегу. Я видел, как он что-то горячо говорил им, раздавая команды, и понял, что он обо всем позаботится.
Я закрыл глаза и склонил голову, будто в молитве.
Я погрузился в тело Шута. Мы с ним больше не были связаны Скиллом. Какое-то мгновение его границы сопротивлялись мне. Я собрал всю силу своего Скилла и сломал эту оборону. Он застонал, в знак протеста или от боли. Я не обратил внимания. Когда-то я хорошо знал это тело, потому что сам оказался в нем. Оно было похоже и не похоже на человеческое, с тонкими, но очень важными отличиями. Первым делом я закрыл нанесенные раны и остановил кровь. Простая работа. Возмещение нанесенного ущерба. Потребовалось сосредоточиться, и его тело начало исцеляться, сжигая свои скудные запасы сил. Остановив кровотечение, я почувствовал, как он слабеет на глазах, пока его организм восстанавливает себя. Хотя Скилл и мощнейшая магия, он не лечит сам по себе. Под его руководством организм начинает исцеляться за счет своих запасов.