Перед главной дверью дома растерянными овцами сбились в кучу люди Ивового леса. Они стояли в заснеженной аллее в домашних одеждах, сжимаясь от холода, обнимая друг друга и тихо похныкивая. Большинство из этих людей я знала всю жизнь. Кухарка Натмег стояла рядом с Тавией и с вызовом смотрела на захватчиков. Я узнала менестрелей по ярким одеждам. Они сбились в кучку и в изумлении оглядывались. Кэфл обняла себя за плечи, раскачиваясь взад и вперед от горя. Горничная Шан стояла рядом с ней, сжимая разорванное спереди платье. Она была босиком. Трое крепких всадников смотрели сверху вниз на толпу людей. Мне показалось, что одного из них я видела раньше, но не могла вспомнить, где именно. У всех троих в руках были окровавленные мечи. Двое молчали. Только один из них орал на всех, приказывая сидеть, сидеть! Немногие подчинились ему.
В стороне, лицом вниз, замерли два тела. Красный снег таял под ними. Один из них был Фитц Виджилант. Я узнала этот красивый жакет, эти штаны, сшитые на заказ. Я только утром видела его, и понимала, что это он, но никак не могла уместить все это в голове.
— Я не вижу па, — еле слышно произнес Персеверанс. Я кивнула. Теперь я заметила нескольких конюхов, но его отца среди них не было. Мертв или убежал, подумала я.
Из поместья вышла женщина и направилась к пленным. Она выглядела совершенно обычно: пухленькая, тепло одетая женщина средних лет. На ней были меховые сапожки, толстый шерстяной плащ и меховая шапка, надвинутая на уши. Круглолицая, с прыгающими каштановыми локонами, она выглядела какой-то чересчур веселой. Она подошла к человеку, который приказывал людям сидеть, и посмотрела на него. Ясно было, что она что-то спрашивает у него, но этого языка я не знала. А вот его отрицание было понятно без перевода.
Она громко заговорила с пленными. Акцент был незнакомый, но я понимала слова.
— Недавно сюда привезли мальчика. Может быть, в последние пять лет, но более вероятно — в последние несколько месяцев. Его кожа бледна, как снег, у него белые волосы. Отдайте его нам, и мы уйдем. Он может быть маленький, как ребенок или подросток. Когда мы его увидим, мы узнаем. Здесь его нет, но вы должны понимать, о ком мы говорим, — она остановилась, ожидая ответа, а затем успокаивающе добавила: — Он не один из ваших. Он всегда принадлежал нам, и мы просто хотим отвезти его домой. Мы не причиним ему никакого вреда, а если вы скажете нам, вас тоже никто не тронет.
Ее голос звучал взвешенно и спокойно, почти тепло. Я видела, как переглядываются слуги. Тавия дернула плечом, сбрасывая руку кухарки, и громко ответила.
— Здесь таких нет. Единственный новый мужчина — писец, которого вы убили. Все остальные давно работают здесь, или родились у нас, в соседней деревне. Вы уже проверили менестрелей. Они единственные чужаки здесь!
Ее голос сорвался в рыдания. Менестрели в ужасе прижались друг к другу.
— Ты лжешь! — обвиняюще рявкнул мужчина. Ее лицо сморщилось от страха, и она подняла руки, чтобы закрыть уши, будто его слова сами по себе были опасны.
Нежданный сын. Внезапно я все поняла. Это охотники, о которых предупреждала нас курьер. Они пришли по ее следу и почему-то думали, что могут найти мальчика здесь. Может быть, они решили, что отец уже обнаружил его и приютил?
— Она не врет! — закричала в ответ кухарка, и несколько наиболее смелых слуг поддержали ее:
— Это правда!
— Все мы родились здесь!
— Вы можете остаться здесь и спрятаться? — прошептал Персеверанс в мое ухо. — Мне нужно добраться до конюшен и найти па. Если его там нет… я возьму лошадь и поскачу в деревню за помощью.
— Возьми меня с собой, — попросила я.
— Нет. Чтобы добраться до конюшен, придется пройти через поле. Если они увидят вас… — он покачал головой. Вы должны остаться здесь, Би. Спрячьтесь, — он прикусил нижнюю губу, а затем сказал: — Если па… если я не найду его, я вернусь за вами. И мы вместе поедем за помощью.
Я понимала, что это глупый план. Когда он попадет в конюшни, он должен лететь как ветер в деревню. Но я была до смерти испугана. Я коротко кивнула ему. Он толкнул меня, чтобы я присела еще ниже.
— Оставайтесь здесь, — прошипел он, будто я могла забыть сделать это.
Он переполз к краю зарослей остролиста и стал ждать. Круглолицая женщина, казалось, спорила с мужчиной на коне. Она сердито показывала на тела и размахивала руками. Очевидно, ей не понравилось, как он провел поиски. Он махал мечом и кричал. Потом на крыльце появился человек-в-тумане. Я видела его в городе. Он прятался за ярким светом в переулке, чтобы укрыться от людских глаз. Сейчас это был сгусток перламутровой дымки, а в центре него стоял толстяк, бледный, как привидение. Шагая, он медленно поворачивал голову из стороны в сторону, и, либо зрение обманывало меня, либо его глаза были тоже подернуты туманом. Странный холодок пробрался в меня, и я сжалась, как только могла, пряча сознание внутрь себя. Подняла стены, как сказал бы отец. Мне казалось, будто я ослепла, но если такова цена невидимости, я была готова ее заплатить.