- Я думала, что научу тебя танцевать, и у нас появятся общие секреты,и мы будем готовить поздней ночью, когда остальные отправятся спать. И вот она ты, наконец. Но у нас так не будет, не так ли? Но я кое-что обещаю тебе , маленькая Пчелка. Вне зависимости от того, что будет с нашими родителями, я буду заботиться о тебе, - и затем моя Неттл спрятала лицо в руках и заплакала. Я знал, что она оплакивала сестру, которую сама себе придумала, также как и я стремился быть отцом идеальной маленькой девочки, о которой мечтал.
Я не мог утешить ни себя ни ее, поэтому молча покинул эту сцену.
С рождения Пчелка повсюду сопровождала Молли в слинге, или на бедре у Молли, или у нее за спиной. Иногда я задумывался, не боялась ли она оставлять ребенка одного. Когда Молли занималась своими обычными делами в Ивовом Лесу, от надзора за слугами, до управления ее собственными ульями, медом и изготовлением свечей - делами, которые до сих пор приносили ей удовольствие. Пчелка была с ней, наблюдала и слушала. Теперь, когда малышка обнаружила, что умеет издавать звуки, Молли удвоила свои усилия с ней. Она не разговаривала с ней нараспев, как это делали слуги в тех редких случаях, когда были вынуждены обращаться к Пчелке.
Вместо этого, Молли искренне объясняла Пчелке каждый аспект своей работы, словно однажды ей потребуются знания о том, как выкуривать улей или формировать горячий воск для свечей и полировать серебро, или заправлять кровать. И Пчелка, в своем наивном представлении, отражала серьезность Молли, глядя на то, что она ей показывала и невнятно повторяла за ней. Случай, когда ондни летним днем я нашел Молли, обучавшую ее ухаживать за ульями заставил меня нервничать больше всего. За столько лет я привык к спокойному понимаю Молли, что пчелы могу жалить ее руки в ходе ее работы. Но чего я не ожидал, так это увидеть маленькую Пчелку, стоящую рядом с матерью с ведерком в руках, всю облепленную пчелами. Ребенок блаженно улыбался, ее глаза были почти закрыты. Время от времени она хихикала и немного раскачивалась, будто пушистые существа щекотали ее.
- Молли, - сказал я тоном предупреждения, но моя леди была настолько увлечена своим делом, что я не была уверен, видела ли она, что произошло с ее ребенком.
Она медленно повернулась помня о своих жужжащих подопечных.
- Малышка, - сказал я с тихой тревогой, - Она вся в пчелах.
Молли посмотрела вниз и обернулась назад. Легкая улыбка появилась на ее лице.
- Пчелка! Ты помогаешь мне ухаживать за ульями?
Наша маленькая дочь взглянула на мать и что-то пролепетала ей в ответ. Молли засмеялась. - С ней все в порядке, дорогой. Она совсем не боится их.
Но я боялся.
- Пчелка, отойди от них. Иди к папе, - я позвал ее. Она повернулась и посмотрела мимо меня. Она никогда по собственному желанию не смотрела мне в глаза. Она что-то опять пролепетала матери.
- С ней все в порядке, дорогая. Она говорит, ты беспокоился, потому что не знаешь пчел, так как я и она. Иди. А мы еще побудем.
Поэтому я оставил их, проведя в тревоге час в моем кабинете. Я задавался вопросом, был ли у моего ребенка Уит, и мог ли ребенок, обладающий Уитом связать себя с пчелами. " Не смеши", фыркнул во мне волк. И настоял, что если бы это было было так, он бы почувствовал это. Я мог только надеяться на это.
Очередной год подошел к концу, Пчелка медленно росла. Наши жизни изменились, Молли сконцентрировала все свои дни вокруг нашей дочери, а я ходил вокруг них кругами, дивясь их совместным занятиям. К тому времени Пчелке исполнилось семь, она была настоящей помощницей своей матери, в своих простых делах. Я наблюдал за тем, как Молли становится медлительнее и ощущает бремя прожитых лет. Пчелка могла подобрать то, что уронила Молли, могла собирать травы, на которые указывала Молли или подать ей что-нибудь с самых низких полок в комнате для шиться.
Она выглядела как маленькая пекси, когда повсюду следовала за своей мамой и помогала ей по мере своих возможностей. Молли выбирала нежнейшую шерсть и красила ее в самые яркие цвета, которые только могла создать, для того чтобы порадовать Пчелку равно как и для того, чтобы ее легче было отыскать в высокой луговой траве. В семь лет она была ростом чуть выше талии Молли. Бледно-голубые глаза и светлые брови, в добавок к сильно кучерявым волосам делали выражение ее лица постоянно удивленным. Ее волосы мгновенно спутывались в узлы при порыве легчайшего ветерка и росли так медленно, что Молли отчаялась в том, что Пчелка когда-нибудь будет выглядеть как девочка.
Когда же пушистое облако идеальных кудряшек отросло до плеч, оно было таким тонким, что Молли приходилось мочить волосы, расчесывать и заплетать в длинную косу. Они пришли показаться мне: моя девочка была одета в простую желтую тунику и зеленые гамаши, такие же, какие мы с Молли носили, когда были детьми. Увидев ее я улыбнулся и сказал Молли: