Я понятия не имел, где мне начать искать такую служанку, которая сможет справиться с этой нелегкой ролью.
Я ел молча, обдумывая свою дилемму, и также молча встал из за стола. Уже не первый и не последний раз я задумывался над тем своеобразным положением, в которое поставила меня моя жизнь. Для землевладельцев и мелкого дворянства в окрестностях Баккипа мы с Молли не были ни аристократами, ни простым людом, а некими существами, застрявшими где-то посредине. Люди, которые работали в моем поместье и не только, отзывались обо мне хорошо и ценили то, что я не понаслышке знал об их обязанностях, а умел делать все сам, но и другом своим они меня не считали.
И эти дворяне с ближайших мест куда можно было доехать знали нас как Тома Баджерлока и Леди Молли. В их глазах Молли получила это признание за счет заслуг Баррича. Они были достаточно обходительны, когда мы сталкивались с ними, но никто не приглашал нас для общения и Молли мудро удерживалась от усилий в этом направлении. Мы бы были друг для друга ежедневной компанией, а нерегулярные вторжения наших родственников, приносили хаос и веселье в наши жизни. Этого было достаточно для нас обоих.
Но теперь, когда она ушла, я оглядывался вокруг и понимал как одинока моя жизнь в Ивовом лесу была без нее. Наши дети вернулись назад к своим жизням и оставили меня в одиночестве. Все кроме одной. Я посмотрел на нее. Это не было правильным для ребенка - расти в одиночестве.
Маленькие тапочки, которые были на Пчелке, ступали бесшумно, она как призрак следовала за мной по дому. Я оглянулся на нее и сказал:
- Я собираюсь пойти на конюшни. И на улице буря. Пойдем оденем тебя во что-нибудь теплое.
- Я могу сама это сделать, - тихо настаивала она.
- Ты все сможешь достать? - я нахмурился про себя. Ее старые вещи все еще хранились где-то в сундуке? В пору ли они ей до сих пор?
Она мгновение обдумывала это, а потом рассудительно кивнула. Она приподняла свою голову, и я почувствовал, как ее взгляд скользнул по мне:
- Я не так мала, как выгляжу. Мне девять.
- Отлично. Я буду ждать тебя у себя в кабинете.
Ее коротко стриженная макушка склонилась в подтверждении и я смотрел, как она поспешила вверх по лестнице. Поднимаясь, ей приходилось растягивать каждый шаг. Я пытался представить, каково это быть маленьким в мире взрослых, и не мог.Она была очень способным ребенком, подумалось мне, и задался вопросом, что если я ее недооцениваю. Существовала опасность требовать от ребенка слишком многое, но спросить слишком мало тоже было опасно. Все же, следовало дать ей понять, что она нужна мне и обеспечить ей защиту, когда меня не будет.
Когда она пришла ко мне в кабинет, она была одета в свои ботинки и теплые леггинсы, а ее зимний плащ был перекинут через руку. Ее волосы были неряшливо зачесаны назад. Я мог поручиться, что она сделала это самостоятельно, и поэтому не стал критиковать ее. Она оглядела комнату, очевидно, удивляясь, почему мы тут так рано днем. Эта комната была довольна приятна, хоть и меньше, чем официальный кабинет. Стены из роскошного темного дерева и очаг, сложенный из больших плоских речных камней. Это была уютная комната, место, где можно уединиться, но не поэтому я выбрал ее в качестве моего прибежища. Я раздумывал и колебался. Но ей - девять. Тот же возраст, в котором был я, когда со мной поделились секретом замка Баккип.
- Пожалуйста, закрой за собой дверь, - сказал я, как только она зашла.
Она так и сделала, а затем посмотрела мимо меня, удивляясь моей странной просьбе:
- Я думала мы уйдем отсюда.
- Это так. Но не сразу. Я хочу показать тебе кое-что. И посмотреть, сможешь ли ты сделать это. Но сначала мне надо все объяснить. Садись, пожалуйста.
Она забралась на сидение одного из уютных кресел и уселась там, глядя на меня, но не встречаясь со мной глазами.
- Это секрет, - предостерег ее, - только наш с тобой секрет. Пэйшенс показала это нам с твоей матерью, когда мы впервые приехали сюда. Пэйшенс больше нет, и Молли - тоже. - я промедлил, сглотнув, и затем продолжил, - Поэтому сейчас только я знаю об этом. И ты скоро тоже узнаешь. Это нигде не записано, и не должно когда-либо быть предано бумаге. Ты не сможешь показать это кому бы то ни было, понимаешь ?