Я прокрутил в памяти последний разговор с Риддлом в попытке подобрать ключ к тому, о чем она говорила. Меня несколько смутила мысль, что она потревожила несчастного Фитца-Виджиланта своей болтовней.
- Вообще-то, Риддл – человек Леди Неттл, Лорд Чейд лишь на время пригласил его для вашей охраны. И для того, чтобы приглядеть за Леди Пчелкой, ее сестрой.
- Ее сестрой, - Шун улыбнулась. Она склонила голову и посмотрела на меня с сочувствием. – Я уважаю вас, помещик Баджерлок. Честно. Жить в доме своей падчерицы и так тщательно охранять его. Предлагать убежище бастардам из Баккипа. Фитц-Виджилант, я, Пчелка. Скажите мне. Лордом какой значимости должен быть ее отец, чтобы скрывать ее здесь с вами? Я думаю, ее отец был из Фарроу. Я слышала, что чаще всего обладают волосами цвета пшеницы и васильковыми глазами уроженцы этого герцогства.
Буря эмоций! Думаю, если бы я не обладал преимуществом долгих лет обучения у Чейда, я бы впервые в жизни ударил безоружную женщину. Я взглянул на нее, скрывая в себе все то, что я чувствовал, глядя на ее пустую улыбку. Или я ошибся? Пыталась ли она специально ранить меня? Пчелка действительно была права. Девочкам не надо бить, чтобы сделать больно. Я не мог точно сказать, был этот удар, нанесенный ей, предназначен мне или нет. Она склонила голову на бок, доверительно улыбаясь, будто мы бездумно сплетничали. Я медленно и тихо ответил.
- Пчелка – моя истинная дочь, дитя моей любимой жены, рожденное от меня. На ней нет позора незаконнорожденности.
Ее взгляд изменился, в нем проявилось еще больше сочувствия.
- О Боже. Прошу простить меня. Я подумала, что это так, ведь она совсем не похожа на всех нас… Но, конечно же, я уверена, вам известна истина. То есть, только три бастарда в поисках убежища наши укрытие в Ивовом Лесу. Я, Фитц-Виджилант и, безусловно, вы.
Я мастерски скопировал ее интонации.
- Безусловно.
Я услышал тихие шаги и заглянул ей за спину, вовремя, чтобы заметить приближающегося Риддла. Его шаги замедлились, будто он заметил крадущуюся рысь или змею, готовую нанести удар. Неуверенность превратилась в отчаяние, когда он понял, что ему, возможно, придется защищать Шун от меня. Когда этот человек настолько хорошо узнал меня? Я отступил от нее на безопасное расстояние, и увидел, как его плечи расслабились и напряглись вновь, когда Шун тенью последовала за мной, снова оказавшись в опасной близости ко мне. На мгновение его глаза встретились с моими, а затем он легко зашагал в нашу сторону, чтобы присоединиться к беседе. Когда он прикоснулся к плечу Шун, она подпрыгнула. Она оставалась в полном неведении относительно его присутствия.
- Я договорился насчет вашей встречи с Ревелом, - быстро солгал он. – Я думаю, он подберет для вас лучшего музыкального наставника. И, возможно, также и учителя танцев.
Она ощетинилась, возможно, обиженная на прикосновение, и пока он занимал ее внимание, я покинул их, оставив его решать ее проблемы. Возможно, не справедливо, но, по крайней мере, безопасно для всех нас.
В безопасности своего кабинета, за закрытыми дверями, я, наконец, позволил себе осознать и прочувствовать все, что она наговорила мне. И в первую очередь я ощутил сверлящую ярость. Как она посмела, будучи гостем в моем доме, так говорить о моей дочери! Запятнать имя Молли было также непростительно. За яростью последовало недоумение. Зачем? Зачем Шун, находящаяся на моем попечении, произносит такие слова? Была ли она настолько невежливой, чтобы считать возможным обсуждать такого рода вопросы? Намеренно ли она пыталась оскорбить и причинить мне боль, и если да, то почему?
Действительно ли она полагала, что Молли изменяла мне? И как остальные смотрят на светлые волосы Пчелки и глядят в ее глаза? Считают ли они меня дураком?
Я сосредоточил свой взгляд, усевшись за стол, и заметил проблеск на противоположной к моему столу стене. Сквозь глазок Пчелки я пропустил тонкую шелковую нить с висящей на ней крошечной птичкой. Когда Пчелка находилась в своем укрытии, она висела неподвижно. И немного звенела, когда я передвигался по комнате. Сейчас она находилась там. Я подумал, изучала ли она меня сейчас или использовала свой плохо замаскированный проход в кладовую? Мне оставалось только надеться, что она перестала плакать из-за идиота-отца, который так бездумно уничтожил ее сокровища. Мне было трудно переносить ее гнев, но плач был еще хуже.