Я заметила, что он смотрел на отца с волнением, как будто его одобрение было чрезвычайно важно. Он боится его, подумала я. Затем я поняла, какой глупой я была; Фитц-Виджелант был очень уязвим, не только потому, что был еще мальчишкой рядом с моим отцом, но и потому что ему приходилось полагаться на гостеприимство отца, если он хотел благополучно укрыться здесь. Куда ему было податься, если отец выставит его? Много ли времени пройдет, прежде чем его найдут и убьют? Чувства во мне вновь перемешались. Раздражение в зеленых глазах Шун, когда он уделял больше внимания отцу, а не ей, было мне приятно. В то же время я чувствовала себя неловко от того, что его грубость сменилась на милость только из желания подмазаться к моему отцу. Большую часть времени я молчала и слушала, и, наконец, извинилась за усталость и ушла.
Той ночью я спала в своей новой комнате. Мои мысли были сложными и беспокойными. Сон пришел поздно, а утром появилась Керфул, подняла меня и занялась волосами. Я поблагодарила ее за кружева, но отказалась от них сегодня, сославшись на то, что могу испачкать их мелом или чернилами. Я думаю, она была рада, что ее воротник и манжеты миновали такую потенциальную угрозу, но предложила мне выбрать и купить несколько кружев, когда отец возьмет меня на рынок и отдать их швее, чтобы та сшила мои собственные. Я мягко согласилась, но задумалась, стану ли я делать это. Я не чувствовала себя человеком, нуждающимся в кружевах или серьгах. Моя мать любила такие наряды и мне нравилось, как они смотрелись на ней. Но я чувствовала, что мне ближе по духу простой стиль, как у моего отца.
Я взяла с собой свиток с буквами, когда спускалась на завтрак. Я очень вежливо поприветствовала всех сидящих за столом и обратила все свое внимание на еду. Несмотря на поддержку отца, я все еще испытывала страх при мысли, что приближается время занятий. Мой отец возможно и убедил Фитц-Виджеланта, что я не была маленькой лживой дурочкой и учитель теперь побоится обращаться ко мне непочтительно, но в этом было мало пользы в отношении ко мне остальных детей. Я извинилась и встала из-за стола раньше, что бы сразу же пойти в классную комнату.
Некоторые дети уже были там. Мальчик и девочка, которые пасли гусей, стояли рядом с сыном садовника. Лакспур держал в руках свиток с буквами и по очереди называл их. Персиваранс ждал, одетый в ливрею конюха, которая ему очень шла и выглядела практически новой. Я не была уверена, в чем он мне больше нравился, в зеленом и желтом или в простой коже. У него были все те же черные глаза, но и опухшая нижняя губа. Когда он улыбался, то это выглядело отвратительно, толстая губа болезненно растягивалась. Но, увидев меня, он улыбнулся так, как будто мы никогда и не ссорились. Я замедлила шаг, подходя к нему в полном изумлении. Могло ли все быть так просто? Просто притвориться, что мы никогда не ссорились; просто вернуться к изучению друг друга, как и было прежде? Мне показалось это невозможным. Но я решила попробовать. Я улыбнулась ему в ответ и на мгновенье его улыбка стала еще шире. Он вздрогнул и прикрыл ладонью рот. Но улыбка осталась в его глазах.
- Персиваранс, - приветствовала я его, находясь в двух шагах.
- Леди Пчелка, - ответил он серьезно, и попытался сделать поклон, как будто я действительно была какая-то леди. - Вы та, кого я надеялся увидеть прежде, чем начнется урок.
- Неужели? - я скептически подняла бровь, пытаясь скрыть, насколько сильно подпрыгнуло сердце при его словах. Один союзник. Один союзник был всем, в чем я нуждалась в этой несчастной классной комнате и я смогу вынести все.
- Это правда, потому что я запутался в двух буквах и ни отец, ни мать не смогли мне помочь. - Он говорил это низким голосом, пока разворачивал свиток, и я не стала спрашивать, почему он не попросил помощи у Лакспура. Я была той, у кого он мог попросить помощи, не испытывая неловкость. Так же как и он мог учить меня сидеть верхом. Без лишних разговоров, мы отошли подальше от остальных. Мы оба прислонились спиной к стене и развернули наши свитки так, как будто сравнивали их. Я мягко произнесла названия первых пяти букв и Персиваранс повторил их. Шепотом он добавил: - Они похожи на куриные лапы и называются так же и звучат. Кому нужно знать эти бесполезные вещи?
Я никогда не смотрела на буквы с этой точки зрения. Но я видела их глазами матери еще до рождения и своими глазами, когда сидела у нее на коленях вечерами и она читала мне вслух.