– Шут. Пожалуйста! – тихо умолял я его собраться с силами. Я открыл собственные глаза, чтобы взглянуть в его лицо. Одно долгое мгновение мир вращался вокруг нас. Я не мог сосредоточиться; исцеление забрало у меня больше, чем я подозревал.
Я сделал дрожащий вздох и широко раскрыл глаза. Всегда было непросто смотреть ему в глаза, когда они были бесцветными. Даже когда они приобрели оттенок и из бледно-желтых стали золотистыми, было трудно прочесть то, что пряталось за его взглядом. Теперь его глаза заплыли и были затянуты серой пеленой, что, как я знал, было признаком намеренно вызванной слепоты. Я мог видеть в его сердце не больше, чем он мог видеть сквозь них. Мне оставалось только следовать за его голосом. Он был хриплым и полным смирения.
– Что ж. Мы должны были провести вместе немного больше времени. Но в конце концов мы потерпели поражение, мой Изменяющий. Никто не старался больше, чем мы. – Его язык, все еще весь в крови, прошелся по шелушащимся и потрескавшимся губам. Он сделал вдох и улыбнулся, обнажив ярко-красные зубы. – И никто не заплатил большей цены за это поражение. Наслаждайся тем хорошим, что еще осталось в твоей жизни, мой старый друг. Злые времена вскоре настигнут тебя. Хорошо было оказаться рядом с тобой. В последний раз.
– Ты не можешь умереть. Только не так.
Слабая улыбка скривила его губы.
– Не могу умереть? Нет, Фитци, я не могу жить. Хотел бы, но не могу.
Его веки, темные, словно покрытые синяками, бесполезно сомкнулись над затянутыми пеленой глазами. Я поднял взгляд. Прошло время. Я не мог сказать, сколько, но свет изменился. Некоторые деревенские жители отошли от круга наблюдателей, еще столько же решили, что тут не на что смотреть; начало празднования Винтерфеста влекло их, и они расходились, каждый в своем направлении. Риддл все еще стоял здесь с оцепеневшей Пчелкой на руках, рядом с ним были Шун и ФитцВиджилант. Шун дрожала, кутаясь в шаль, на ее лице застыла маска праведного гнева. ФитцВиджилант выглядел совершенно сбитым с толку. Я посмотрел прямо на Риддла и заговорил, не заботясь о том, что кто-то может услышать меня и заинтересоваться моими словами.
– Я должен отвезти его в замок Баккипа. Чтобы группа Скилла исцелила его. Через колонны. Ты поможешь мне?
Риддл посмотрел на Пчелку в своих руках, а потом снова на меня.
– Она в порядке, - сказал он, и я услышал его упрек в том, что я даже не спросил об этом. Но ведь если бы это было не так, он бы, разумеется, немедленно сообщил мне? Я ощутил внезапный приступ гнева, который тут же исчез. У меня не было ни права злиться на него, ни времени на что-либо, кроме крайних мер. Я смотрел на него. Он покачал головой в знак отрицания, но сказал, - Я помогу тебе, насколько смогу. Как я всегда и делал.
Я подобрал под себя ноги и с небольшим усилием поднялся. Шут не весил ничего, буквально ничего. Он всегда был тонким и гибким, но сейчас стал костлявым и был покрыт шрамами и лохмотьями. Зеваки с любопытством уставились на меня. Я не мог позволить себе отвлекаться на это. Я подошел к Риддлу. Он остался на месте, но Шун и ФитцВиджилант отпрянули от того, что считали телом вонючего старого нищего.
Я бросил взгляд на ФитцВиджиланта:
– Идите к нашей повозке с упряжкой. Подгоните ее сюда.
Шун начала было:
– А что насчет зеленых–?
Я только посмотрел на нее, и она закрыла рот.
– Идите! – напомнил я ФитцВиджиланту, и он пошел. Когда он сделал пару шагов, Шун решила пойти с ним. Хорошо.
– Пчелка. Пчелка, посмотри на меня. Пожалуйста.
Она прятала лицо на шее у Риддла. Теперь она медленно подняла голову и посмотрела на меня. Голубые глаза-льдинки на бледном лице и красный цвет на шали создавали удивительный контраст.
– Пчелка, этот человек не хотел напугать тебя. Я уже рассказывал тебе о нем однажды. Помнишь? Он мой старый друг, которого я не видел много лет. Риддл знал его как лорда Голдена. Я знал его как Шута, когда мы с ним были детьми. В одном я уверен насчет него: он бы никогда, никогда не причинил вреда ребенку. Я знаю, что ты была напугана, но он не хотел навредить тебе.
– Я не боялась, – тихо сказала она. – До тех пор, пока ты не убил его.