Он отложил ложку и на его губах расцвела трепетная улыбка:
- Бренди с Фитцем. У огня, в чистой одежде. С едой. Еще один последний раз и я смогу умереть счастливым.
- Давай исключим последнее и сделаем все остальное.
Его улыбка стала шире:
- На время, старый друг. Только на время. Что бы ты ни сделал со мной до того, как мы вошли в камни, жертва Риддла, потом еда, тепло и отдых вернули меня от этой грани. Но не будем обманывать друг друга. Я знаю, что гнию изнутри. И знаю, что ты видел это. - Он поднял скрюченную, как коготь руку и почесал шрамы на щеке. - Это не случайность, Фитц. Они намеренно сделали что-то внутри меня, так же как они избороздили шрамами мое лицо и содрали Скилл с моих пальцев. Я не воображаю, что убежал. Они оставили внутри меня медленную смерть, а затем преследовали меня, пока я ковылял дальше, стремясь видеть как я ежедневно выбиваюсь из сил, довожу себя до изнеможения, всегда угрожая тем, кто мог помочь мне. Мне кажется, что я шел быстрее и дальше, чем они рассчитывали, но даже это может быть иллюзией. Их замыслы распространяются так далеко, ни ты ни я не можем даже представить. У них есть карта лабиринта времени, составленная из сотен тысяч пророчеств. Я не спрашиваю, почему ты вонзил в меня нож, потому что уже знаю. Они привели это в действие и ждали, чтобы ты исполнил их злую волю. Они стремились причинить тебе боль, так же сильно, как и убить меня. Никто не виноват, кроме них. Ты все еще Изменяющий и ты изменил процесс моего умирания, влив в меня силу. Он вздохнул. «Но, возможно, их волей было и то, что ты нашел меня и перенес сюда. Может ли это быть тем камешком, который вызовет лавину, Фитц? Я не знаю. Я страстно хочу видеть так же, как раньше, жажду выбирать путь сквозь кружащий туман возможностей. Но все ушло, потеряно для меня с тех пор, как ты вернул меня из мертвых.
Я не смог придумать, что ответить на все это. Давным-давно я понял, как по отношению к Шуту, так и к Чейду, что самый быстрый способ спровоцировать их молчание – задавать слишком много вопросов. Оставив их в покое, я получу гораздо больше информации, чем они предполагали мне открыть. Потому я ел цыпленка и пил бренди Чейда, задаваясь вопросами о Прислужниках, его Нежданном сыне, и даже о тех посланных им вестниках, что не добрались до меня.
Он закончил с курицей в тарелке, гремя ложкой о стенки миски, чтобы убедиться, что ни кусочка не осталось. Я налил ему бренди в чашку.
- У тебя остатки похлебки у рта, слева, - спокойно сказал я. Мне было непереносимо больно видеть, что он ест так жадно и неопрятно. Подняв его чашку, я вытер со стола брызги и капли. Я не хотел стыдить его, но он, вытерев лицо, признался.
- Я ем, как голодный пес. Слепой голодный пес. Боюсь, я выучился заглатывать как можно больше еды и как можно скорее. Трудно забыть такой урок, когда его столь искусно преподали. - Он сделал глоток бренди, откинувшись назад в кресле. Его глаза были закрыты, но лишь когда его ослабшая рука дернулась, а чашка чуть не упала, я понял, что он уснул, где сидел.
- Назад, в постель, - сказал я. - Если ты будешь есть и отдыхать несколько дней, возможно, мы сможем начать постепенное лечение, чтобы направить тебя на путь к выздоровлению.
Он пошевелился и, когда я взял его за руку, пошатываясь встал.
- Пожалуйста, начните как можно скорее. Я должен стать сильнее, Фитц. Я должен жить и должен победить их.
- Хорошо. Давай начнем с того, чтобы поспать ночью, - предложил я.
Я отвел его обратно к постели и хорошенько укутал. Я старался быть тихим, пока убирал комнату и добавлял дров в огонь. Я наполнил бренди и свою чашку. Это был черносмородиновый бренди, гораздо лучшего качества, чем тот, что я мог себе позволить, будучи молодым. Тем не менее, неизменный аромат ягод и цветов вернул меня в те времена. Я опустился в кресло Чейда, со вздохом вытянув ноги к огню.
- Фитц?
- Я здесь.
- Ты не спросил меня, почему я вернулся. Зачем я пришел, разыскивая тебя. - Его голос был пропитан усталостью.
- Посланница сказала, что ты ищешь своего сына. Своего Нежданного сына.
- Боюсь, без особой надежды. Я вообразил, что нашел его, там, на городском рынке. - Он покачал головой. Его голос стал тише. Я напрягся, стараясь расслышать. - Он им нужен. Прислужникам. Они думали, что я знаю о его существовании. Довольно долго они расспрашивали меня, стараясь вырвать тайну, о которой я не имел представления. И даже когда они наконец сказали, что ищут - я все равно ничего об этом не знал. Конечно, они этому не поверили. Снова и снова они требовали сказать, где он и кто родил его. Годами я настаивал, что это невозможно. Я даже спрашивал у них: «Неужели я бы покинул такого ребенка, если бы он существовал?». Но они были твёрдо убеждены, и я решил, что они, должно быть, правы.