Он замолчал. Я задумался, не уснул ли он. Как он мог посреди такого мучительного рассказа? Когда он вновь заговорил, его голос стал тусклым.
- Они посчитали, что я лгу им. Тогда они… забрали меня. - Он остановился. Я слышал, что он пытается говорить ровным голосом, когда продолжал рассказывать. - В начале, когда мы с Прилкопом вернулись, они почитали нас. Мы пировали долгими вечерами и они снова и снова просили рассказать им каждое мгновение из увиденного и сделанного нами. Писари все это записывали. Это… это ударило мне в голову, Фитц. Быть таким высокочтимым и уважаемым. Прилкоп был более сдержан. Потом, однажды он исчез. Они сказали, что он решил навестить свою родину. Но по прошествии месяцев я стал подозревать, что произошло что-то плохое. - Он закашлялся и прочистил горло. – Надеюсь, что он сбежал или умер. Мысль о том, что он все еще у них – ужасает. Но тут начались их бесконечные вопросы ко мне. Затем, когда они сказали, что ищут, а я по-прежнему не отвечал ничего, они забрали меня из моих покоев. И начались пытки. Вначале все было не так плохо. Они настаивали, что я знаю и что, если я буду подолгу голодать или выдерживать холод, я мог вспомнить что-то – сон или событие. Так начал верить и я. Пытался вспомнить. Тогда я впервые послал гонца, который попросил бы тех, кто мог знать, спрятать такого ребенка, пока я не приду за ним.
Загадка решена. Послание, отправленное Джоффрон и ее настороженность относительно меня стали ясны.
- Я думал, что был осторожен. Но они обо всем узнали. - Он шмыгнул носом. - Они забрали меня обратно туда, где держали. И приносили мне еду и воду, ни о чем не спрашивая. Но я слышал, что они делали с теми, кто помогал мне. Ох, Фитц. Они были совсем детьми! - Он задохнулся и вдруг разразился рыданиями. Я хотел подойти к нему, но ему не станет легче от этого. Я знал, что сейчас он не хочет ни сочувственных слов, ни ободряющих прикосновений. Он не хочет ничего из того, что не смог дать тем жертвам. Поэтому я только вытер собственные слезы и стал ждать.
Он, наконец, откашлялся и продолжил напряженным голосом.
- Тем не менее, оставались еще те, кто был верен мне. Время от времени они доставляли мне послания о том, что еще двое сбежали, чтобы предупредить моих друзей. Я хотел остановить их, но у меня не было способа ответить на их сообщения. В те годы Прислужники всерьез взялись за меня. Периоды боли сменялись периодами изоляции. Голод, холод, безжалостный свет и пекло солнца, и потом такие умные пытки.
Он замолчал. Я знал, что его повествование не закончено, но подумал, что он рассказал мне столько, сколько сейчас мог вынести. Я оставался там, где сидел, прислушиваясь к потрескиванию дров в камине. В покоях не было окон, но я слышал завывания ветра, доносящиеся из домовой трубы, и знал, что буря усиливается.
Шут стал шептать. Мне понадобилось некоторое время, чтобы отличить его слова от штормового ветра.
- …верить им. Он существовал, где-то. Они перестали задавать мне вопросы о нем, но продолжали причинять боль. Когда они прекратили… Я подозревал, что Прислужники нашли его. Я не знаю, нужен ли он им, чтобы использовать его, или они уничтожат его, помешав изменить мир. Что бы они сделали или не сделали, они никогда не говорили мне об этом. Забавно. Так много лет я отправлял к тебе послов, чтобы ты нашел для меня моего сына. И один из посланников прорвался. Но слишком поздно, чтобы спасти моего сына. Слишком поздно. - Его голос утих, будто он снова провалился в сон.
Я говорил тихо, не желая будить его, если он и вправду уснул, но любопытство было слишком сильным, чтобы я мог сдержать вопрос.
- Как давно ты их послал? Посланнику потребовались годы, чтобы добраться до меня?
- Годы, - устало сказал он. - Много лет назад, когда я еще надеялся. Когда верил, что Прислужникам известен лучший путь. Если бы я мог добраться до мальчика первым. - Его голос затих. Я смотрел в огонь и думал о Пчелке. Сейчас она спит в своей кроватке. Завтра где-то в полдень, если голубь будет лететь быстро, Ревел сообщит ей, что прибыла птица из Баккипа и что я в безопасности в замке. Мне надо раздобыть бумагу и написать ей письмо, послав с гонцом. Мне надо объяснить ей, почему я так внезапно оставил ее, и почему должен задержаться дольше, чем рассчитывал поначалу. Мне пришла идея послать за ней. Каждый ребенок должен провести Зимний Праздник в Баккипе! Но потом я осознал, что она просто не успеет прибыть сюда вовремя. И я даже не мог придумать, кому могу доверить ее в длительном зимнем путешествии от Ивового Леса до Баккипа. В следующем году, пообещал я себе. В следующем году мы надолго оставим Ивовый Лес и отправимся в Замок Бакккип вместе, только мы с ней.