— Слушай, Григорий Анатольевич, может, все-таки найдешь в своем холодильнике что-нибудь посущественнее из еды? К примеру, колбаски, сырку? У меня вдруг аппетит разыгрался, понимаешь, захотел, — попросил Рюмин. — Или в холодильнике мэра города пусто?
— Да вы что, братцы?! Будет вам сейчас и колбаска, будет и сырок.
— И коньячку следовало бы добавить, — тихо "намекнул" Веня, — одной бутылкой от нас не отделаешься.
— Будет и коньячок с нашего завода. Пейте, как говорится, по потребности.
— Пить будем с учетом того, что днем вкалывать придется, а не дрыхнуть в постели, — заметил Рюмин. — Однако ради такого случая можно и добавить.
Пили, ели, хвалили друг друга, особенно Рюмина. Все, кроме Парамошкина, были возбуждены. Лишь тот был неразговорчив и с каким-то неудовольствием, то и дело морщась, слушал взаимные дифирамбы Рюмина и Шлыкова. Уж он-то знал, что Шлыков Рюмина терпеть не может. Сам Парамошкину когда-то говорил, что "командор" только о себе думает, а все остальные для него пешки. Зато сейчас Шлыков — сплошная любезность и невероятная преданность. Сколько же в них обоих лицемерия, насколько оба хитры, — ведь думают одно, а говорят совсем другое. Вот у кого надо учиться хитрости. Да он и сам Рюмина не выносит, но как без него обойтись? В коммерческих делах Рюмин просто незаменим. У него столько идей, он ими напичкан сверху донизу. Наверняка и сегодня, под занавес, что-нибудь преподнесет.
— А что это у нас Григорий Иванович будто в рот воды набрал? — спросил Шлыков. — Может, не рад моей новой должности?
— Скажешь тоже, — обиделся Парамошкин. — Я и не рад, надо же додуматься?
— Ладно-ладно. Не обижайся. В твоей верности не сомневаюсь. — Тут же спросил Рюмина: — Слушай, Игорь, может, со временем отдашь его мне в заместители? Не сейчас, попозже.
Неожиданный вопрос явно застал Рюмина врасплох, но уж выкручиваться-то он умеет. Интересно, что скажет. Отпустит или не отпустит?
Рюмин ответил так, чтобы не обидеть Шлыкова, но и в то же время намекнул, что переманить к себе Парамошкина тому навряд ли удастся.
— Со временем видно будет, — протянул, закуривая. — А пока, сам знаешь, наша "Надежда" на подъеме, дел невпроворот и впереди, по моим прогнозам, не меньше.
— Что ж, буду пока довольствоваться вашими дружескими советами, — не стал настаивать Шлыков.
— Чего-чего, а в советах недостатка не будет. Хочешь, прямо сейчас первый наш тебе совет, а вернее, наказ?
— Давай, выкладывай, — заинтересовался Шлыков.
"Вот и ожидаемый рюминский сюрприз, — подумал Парамошкин. — Как же он может уйти без этого? Нет, ни за что. Интересно, интересно, что за новая идея созрела в его сверхумной голове?…" Налив полстакана "Боржоми", Парамошкин отпивал воду глоточками. Веня жевал бутерброд, и его, казалось, разговор совсем не интересовал.
— Хочу сразу заметить, что идея далеко не нова и где-то даже банальна, но для нашего брата предпринимателя она, на мой взгляд, сверхважна.
"Начал волынку тянуть". — Парамошкин не торопясь допил "Боржоми". Младший Скоркин недовольно засопел, а Шлыков сказал, что сейчас будет подан горячий кофе. Рюмин же, точно издеваясь, все ходил вокруг да около и даже бабахнул цитатой из Ленина, что всякая революция лишь тогда чего-то стоит, если она умеет себя защитить.
— А к нам это какое имеет отношение? — спросил Шлыков. Парамошкин и Скоркин легонько хихикнули: мол, время политбесед давным-давно прошло. Но Рюмин на них даже не обратил внимания.
— …Так вот, я продолжу начатую мной мысль насчет умения защищаться, — повторил он настойчиво и потер ладонью лоб. — Отвечаю: отношение самое прямое. Меня этот вопрос, к примеру, сейчас больше всего волнует. Как защитить все то, что сколотили тяжелым трудом? Как сделать так, чтобы нажитое не уплыло? В нашей истории, увы, уже не раз такое бывало. Лично я свою, вернее, нашу, "Надежду" не отдам никому и никогда. Думаю, что и каждый из присутствующих в этом со мной солидарен. Но ведь по одному нас легко раздавить. Поодиночке мы — ничто.
— Давай ближе к делу, — поморщился Веня Скоркин.
"Да и домой уже пора, — подумал Парамошкин, посмотрев на часы. — Скоро два ночи".
Секретарша Шлыкова подала кофе. Сам новый мэр Рюмина не перебивал, так как вопрос ставился лично ему. Хотя и догадывался, о чем скажет бывший преподаватель истории КПСС.
— В общем, нужна партия. Сильная, авторитетная, способная нас с вами защитить. Все нынешние союзы, движения и карликовые объединения типа "Демроссов", "Выброссов" малочисленны и неавторитетны. В них или неудачники из бывших коммунистов, или обиженные советской властью, а то и просто выпивохи.
— Ну хватит об этом, сколько же можно! — заныл Веня. — Называется, заехали поздравить. Может, политбеседы оставим на другой раз? — Сын губернатора явно недоволен, но Рюмин хитер.
— Ты, Веня, зря капризничаешь, — спокойно ответил он. — Кстати, твоему бате этот вопрос в первую очередь придется решать. Нынешние демократы, учти, его не устраивают. Насколько мне известно, он терпеть не может болтунов и горой стоит за деловых, практичных людей. А Григорий Анатольевич один из тех, на кого мы возлагаем надежды. Ему и наш с вами наказ.
— Весьма тронут за оказанное доверие, — отшутился Шлыков. — Буду стараться его оправдать. Во всяком случае, сделаю все, что в моих силах. Однако, братцы, мы заболтались, пора и по домам. Да и день намечается колготной.
Видя, что Рюмин недовольно надул губы, примирительно сказал:
— Ты, Игорь, не обижайся, но о таких важных делах как-нибудь в другой раз детально потолкуем. А помогать, поддерживать буду во всем. Обещаю.
— С вами потолкуешь, — проворчал Рюмин, вставая из-за стола.
Шлыков вызвал машину и распорядился развезти всех по домам.
XXIV
Шлыков просто диву давался тому, сколько же было поздравлений. Звонки раздавались без перерыва, и вскоре ему надоели, особенно, когда начинались намеки типа: мы вам верим, мы надеемся, мы бы хотели… Секретарша сама решала, с кем соединять, а кто подождет, но и это не помогало. Звонили кому ни лень, от поздравлений пухла голова.
Перед обедом мэр решил на часок уединиться и заняться подготовкой к выступлению на совещании. Ведь губернатор обязательно предложит высказаться по подготовке к предстоящему Дню города. Пока набросал план выступления, времени почти не оставалось. А надо еще заскочить домой, чтобы пообедать и сменить хотя бы рубашку… Но жена настояла, чтобы полностью переоделся, и спорить с ней бесполезно. Долго подбирала под костюм галстук.
— Ну сколько же можно! — вспылил Шлыков, показывая на часы. Вздохнул: — Хорошо хоть, что нет фрака с "бабочкой".
— А что? Было бы совсем даже неплохо, — невозмутимо ответила супруга. — К сожалению, у тебя нет ни фрака, ни бабочки, но мысль интересная, я подумаю.
Уже сидя в машине, Шлыков неожиданно для себя забубнил неизвестно где услышанный легкий мотивчик:
Надо же, прицепилось! Это все из-за нее. "На тебя столько людей глядеть будут!". Да, она такая. Боже упаси, если у мужа брюки не наглажены или ботинки не блестят, — из дома не выпустит. И хозяйка отменная: всегда вкусно приготовит, в квартире идеальный порядок, все выстирано, выглажено, убрано. Шлыков эти качества жены ценил. Он поглядел на часы: в запасе минут тридцать, можно будет без суеты оглядеться и показать себя активу города.
Настроение приподнятое. Да и с чего ему быть другим, если сбылась самая заветная мечта в жизни?
Совещание проводилось в большом зале областной администрации. Приглашена вся местная элита: руководители области и города, архитекторы, коммунальщики, работники административных органов, образования и культуры, торговли и быта. Освещать мероприятие будут многочисленные журналисты и работники телерадиовещания.