— Конечно-конечно. У нас в Полянске кто-то курсировал за границу. Товар — деньги, деньги — товар. Но ведь тяжело, говорят, что есть проблемы, особенно на границе.
— А у кого нет проблем? Разве что у тех, кто вообще не работает. Вы, кажется, когда-то были неплохим спортсменом? Ирина, помню, не раз восторгалась вашими успехами.
— Да, было… Вообще-то спорт я не бросил. Тренирую иногда, обучаю восточным единоборствам. — Парамошкин отвечал, а сам думал, почему Рюмин поинтересовался его спортивными делами? Показалось, что впереди замаячило, хотя и может вот-вот исчезнуть в сплошном тумане жизненного невезения именно то, что так долго искал. Ответами старался угодить Рюмину: а чем черт не шутит, вдруг да поможет. Теперь ведь все перевернулось с ног на голову и не знаешь, где и от кого сможешь получить поддержку.
— Как с деньгами? Есть первоначальный капитал?
Парамошкин хитрить не стал. Ответил как на духу — осталось всего ничего. Добавил, что снимают с Ирой квартиру, перебиваются с хлеба на воду. Сам на погрузке-загрузке вкалывал, помогали родители, да и из Полянска приехали не с пустыми руками. Уж кого-кого, а Ирину на хлеб с водой не посадишь. Она к постной пище не привыкла.
Рядом остановилась точно такая же, как у Рюмина. Иномарка. Из нее вышел длинный как жердь мужчина в светлом плаще. Он был худой, узкоплечий, с очками на остром носу, ну прямо взрослый Буратино. Обращаясь к Рюмину, очкарик сказал:
— Я тебя, Игорь, искал. Спасибо, машину увидел, а то проскочил бы. Так что, поездка не отменяется?
— Нет, все как решили, на двадцать пятое.
— Тогда — чао. Сегодня же начну у мэра пробивать отпуск. Если что, созвонимся.
Как только "Буратино" отъехал, Рюмин важно пояснил, что это глава администрации района, Григорий Анатольевич Шлыков. Мужик что надо. Бросив взгляд на часы, вернулся к прерванному разговору:
— Значит, с деньгами туговато, но кое-что наскребете и можно еще подзанять?
— К чему клоните?
Григорий не сразу понял смысл сказанного, помешала картавость Игоря. Но тот пояснил:
— Двадцать пятого едем в Варшаву. Слышал, что Шлыкову ответил? В группе "челноков" я за старшего. Могу взять с собой. — Вновь посмотрев на часы, заторопился: — Для растолкования, — сказал, пожимая руку, — у меня, к сожалению, времени нет. Детали можно обсудить у меня, часов в восемь вечера. Возьмите координаты. — Покопавшись в дипломате, Игорь подал визитку, напутствуя посоветоваться с Ириной и обязательно передать ей поклон. — До отъезда — целых десять дней, можно хорошо подготовиться. Ну, воодушевил? — Да, вот еще что. Могу помочь в получении загранпаспорта и закупке некоторых товаров, а это уже кое-что.
Вместе вошли в просторный, но какой-то неухоженный вестибюль университета и распрощались. Парамошкин на всякий случай заглянул к проректору насчет работы. Тот ничем не обрадовал.
— Жди, — сказал устало. — Сам знаешь, в каком котле варимся.
"Вот так везде — не отказывают, но и не решают," — вздохнул Парамошкин.
Ехал и думал, как же Ирине обо всем потолковее рассказать? О челночничестве он раньше даже и не помышлял. И с чего это Рюмин решил помочь? А если прокатает последние деньги, что тогда? Хотя что он, собственно, теряет? Рюмин закупить товар поможет, а продать его всегда и везде можно, было бы что продавать. И потом, уж если Рюмин сумел обогатиться, если такие тузы, как Шлыков, занялись бизнесом, значит здесь прямая выгода.
III
Вернувшись домой, Григорий застал жену у гардероба. Она уже позавтракала, сделала обычный макияж. Подумал, что если подбирает наряд, то собралась или навестить кого-то из бывших подружек, или сделать променаж по магазинам. Ясно, что сидеть дома одной скучно. Увидев мужа, Ирина радостно воскликнула:
— Как кстати ты приехал!
— Куда-то ты собралась? — спросил Григорий.
— Да так, купить кое-что из еды. — Подвезешь?
— О чем разговор, не пешком же в город тащиться.
Подойдя к мужу, Ирина обняла его. Поцеловав, спросила:
— Чем порадуешь, милый? Вижу по глазам, что обрадуешь свою женушку. Быстрей рассказывай, сгораю от нетерпения.
Вот такая она у него, ласковая "кошечка", все заметит по глазам и всегда вовремя приласкает. После ее ласки усталость и волнения как рукой снимает. Ирина это знает. Частенько тут же воспользуется его слабостью: то деньжат попросит что-нибудь купить, то еще чем-то озадачит. И ведь не откажешь. Интересно, как воспримет известие о встрече с Рюминым и, особенно, его предложение поехать с "челночниками" в Польшу. Тянуть не стал и вроде бы шутя, не слишком акцентируя, сказал:
— Знаешь, кого я только что в городе повстречал?
Ирина на мгновение задумалась, сдвинула к носу крылышки темных бровей и, надув пухленькие, слегка подкрашенные губки, спросила:
— Кого-нибудь из девчонок?
— А вот и нет.
— Из моих бывших поклонников?
— Уже теплее, можно сказать, почти горячо. А кого конкретно?
— Федю Даниленко?
— Это еще кто? В первый раз слышу.
— А-а, приставал когда-то, на историческом учился. Наглый такой, сразу целоваться полез. Отшила. Плакался потом, письма писал.
"Не вспомнила, — подумал Григорий довольно. — Значит, Рюмина в душе не держит". Он ревновал жену и не хотел, чтобы она сразу вспомнила Игоря. Да и потом, когда сам сказал, что видел Рюмина, восприняла буднично. Со стороны это выглядело так: ну подумаешь, чем удивил! — "Ах, тот самый Розарий". И артистически, с ударением произнесла: "Гадость моя", — и весело рассмеялась.
— Да-да, тот, что на свадьбе целовал тебя, помнишь?
— Ты мне, милый, об этом все уши прожужжал. Будто я этого хотела или просила его. Ну, поцеловал, и что с того?
— Ладно, не заводись. К слову пришлось. Знаешь, что он мне предложил?
— Откуда же я могу знать.
— Поехать в Варшаву и торгануть. Обещает оформить загранпаспорт, помочь подкупить нужного товара. — Помолчав, вздохнул. — Были бы деньги. Кстати, о тебе расспрашивал, привет, вернее, поклон передал.
— Спасибо, спасибо, — ответила Ирина, и ее щеки покрылись легким румянцем.
"Как же она все-таки хороша, — подумал Парамошкин. — В такую нельзя было не влюбиться". Спросил:
— Как считаешь, ехать или нет?
— Почему бы и не поехать, тут, по-моему, и голову ломать нечего. Ясно, что ехать. Кто ни ездил, все остались довольны. Поездки себя оправдывают. Да и сколько можно искать работу, ей-Богу, с ума можно сойти. Уж лучше так.
Тут же размечталась на предмет, что тогда у них лишние деньги появятся и можно будет хорошо приодеться. В Каменогорске одеваются не то что в Полянске.
"Ну, завела старую песню на новый лад", — подумал Парамошкин.
— Постой-постой, ты не особенно спеши приодеваться, — сказал он. — Прежде надо смотаться туда-сюда, а тогда уж и соображать, что к чему. А для того, чтобы поехать, нужны деньги. Где они у нас?
— Я, Гришенька, пошутила, а ты даже помечтать не даешь. Ты же у меня самый умный, самый сильный и самый любимый. Небось давно все решил. Верю, дорогой, что у тебя отлично получится! — обняв, поцеловала, и сомнений будто не было. Умеет же вот так подзарядить мужа.
Достав из "дипломата" визитку, протянул Ирине.
— Что это?
— Смотри, тут координаты Рюмина. Вечером приглашает обговорить детали "операции". Может, вместе поедем? — сказал это неспроста. Решил еще раз проверить свои сомнения: помнит-не помнит, любит-не любит. Хотя и был на все сто процентов уверен, что Ирина любит только его и никого другого. Об этом и думать было смешно. Однако вот спросил — и то заволновался, запереживал, вдруг да согласится? Он как раз этого и не хотел.
Когда Ирина категорически отказалась, с души отлегло. Григорий рассмеялся и, довольный, поцеловал ее. Тут же предложил немедленно ехать за покупками в магазин. Чего только муж не сделает для любящей его жены.