Взвешивал до последнего. Когда-то и сам, как Васька, горячился, хотел все обтяпать побыстрей. Но потом себя пересилил: дров наломать — ума большого не надо, а вот все о "клиенте" вызнать ох как не просто. Вон сколько машин каждодневно паркуется у рынка. Поди разберись, кто есть кто и откуда? Начнешь у палаток назойливо отираться, могут всякое подумать. Нет, давно убедился, что спешка в их деле недопустима. Потому и продумал вариант, которому, как считал, цены нет.
Федор разыскал свою дальнюю родственницу, работавшую в областном ГАИ. Должность у нее невеликая, даже не аттестованная — вольнонаемная паспортистка, но зато девица оказалась пронырой, каких мало. Вот ей-то и стал давать номера машин нужных "клиентов", а от нее получал адресочки. Теперь можно было работать не вслепую. Родственнице на подарки не скупился, а заодно и пригрозил, что ожидает, если проболтается.
В нужном месте Федор вышел из трамвая. На всякий случай оглянулся, но ничего подозрительного не заметил. Запетлял по улочкам, оглядываясь еще не раз: береженого Бог бережет. Скоро вышел к гаражу. Гараж кирпичный, полуторный. Кроме ворот, есть дверь сбоку — входная. Ворота закрываются изнутри, а хозяин выходит через дверь. Гараж куплен весной. Строил какой-то городской чин, потом продал. Наблюдать за приездом "клиента" тут удобно. Можно стоять в руинах полуразрушенной фабрики и все видеть из глазницы окна или спрятаться за деревянную ограду строящегося дома. Место тихое, тупиковое.
Стало темнеть. Закурил. Убивать "клиента" в планы Федора не входило. "Мокруха" ни к чему; как всегда, оглушит, свяжет, набросит на голову мешок и заткнет рот. Уж с "очкариком"-то справится. Лишь бы в гараж войти незаметно, так, чтобы тот его лица не увидел, а остальное — дело техники. Главное — заполучить ключи от квартиры и вовремя умотать отсюда.
А если подъедет не один, а с кем-то? Ведь и такое может случиться. Плюнул. Который раз задает себе этот дурацкий вопрос! Переступая с ноги на ногу, курил и бросал мрачные взгляды на угол улочки, откуда должна появиться машина. Федор вообще-то всегда мрачен. Недаром и кличку получил — Мрак. Мысли в голове шевелились медленно. Грабить торгашей ему не жалко. "Сам хлебнул, пусть и другие с мое похлебают", — подумал он.
"Клиент", однако, задерживался. Что-то не сработало? Но если так, то известил бы Васька или Санек, а их нет. Значит, обычная неувязка, вот-вот подкатит. Идиотски медленно тянется время, просто терпение лопается. Хорошо, что в переулке ни одного фонаря и никто не видит его в этой трущобе, разве что заметен огонек сигареты. Нервничает, вот и смолит одну за другой. Где же "клиент"?.. Повернувшись к стене, Федор со злостью раздавил об нее окурок, вон их уже сколько раздавлено… И тут же вздрогнул от бокового прострела фар.
Машина! Наконец-то, "клиент"!.. Да, это его "семерка". В переулке нет и ста метров, и машина уже остановилась напротив гаража. При свете фар видно, что "клиент" вышел один и пошел открывать боковую дверь. Что же он стоит? Чего ждет? Спотыкаясь о битый кирпич, куски стекла и пустые банки, Федор бросился к выходу. Думал только об одном — не опоздать бы, успеть. Пока все складывается удачно.
А придавить — придавит так, что тот не пикнет. Нащупал в кармане нож, шнур и мешок. Кастет брать не стал, кулак что кувалда. Лишь бы не подвели дурацкие случайности. Оглянулся: людей никого, чисто.
Когда подошел к гаражу, "очкарик" успел уже и ворота открыть, и машину загнать. Федор юркнул в приоткрытую дверь: "клиент" стоял к нему спиной и мыл над умывальником руки. Это хорошо, теперь только бы не спугнуть. И чуть в холодный пот не бросило, когда услышал:
— Чего надо?
Поначалу Федор даже не сообразил, кому этот вопрос. Если к нему, то как он его увидел? Ведь задом стоит! Ничего другого не придумав, спосил, что первое пришло в голову:
— Откуда увидел?
— А вон зеркало, — махнул "очкарик" мокрой рукой на квадрат зеркала, вделанный в угол стены. И тут же удивленно воскликнул: — Вы-ы!..
Видно, все-таки заприметил, когда Федор у палатки крутился с метелкой и ящиком для мусора. Ну, а как иначе — иногда даже кивали друг другу.
— Я, я, — мрачно подтвердил Федор, приближаясь к "клиенту".
— Что вам надо, выйдите из гаража! — закричал он, но было поздно. Федор обхватил его за шею и стал давить, повторяя:
— Не надо было смотреть, не надо…
И чем больше "клиент" трепыхался, тем жестче давил и злее приговаривал старший Кошкин:
— Не надо было смотреть, не надо…
Забрав ключи и деньги, бросил обмякшее тело в угол гаража. Потом быстро закрыл ворота и начал осматривать содержимое полок. В ящиках были куртки и дубленки. Загрузив машину, вывел ее из гаража и снова закрыл ворота. Больше возвращаться сюда смысла не было. Машину потом продаст или разберет на запчасти.
…А чуть позже братья Кошкины "чистили" квартиру. Пожива немалая — спешили: хватали самое ценное, что можно было увезти на двух машинах: телевизор, музыкальный центр, видики, хрусталь, дорогую одежду. Санек прихватил видеокамеру. В мебельной стенке нашли изделия из золота и пачку долларов.
Сматывались в недавно купленный частный дом. Он не новый, но довольно крепкий. Главное, что расположен на окраине города, почти рядом с лесопосадкой и огорожен высоким дощатым забором. Лишь бы удалось проскочить мимо гаишников…
И в этот раз Кошкиным опять повезло.
XLVI
Федор Кошкин, как и обещал, привез Коляну "красный товар": для пахана — золотую цепочку, для его жены — серьги, тоже золотые и с бриллиантами. С последнего "улова" из квартиры "очкарика".
Серьги Колян взял сразу, а вот цепочка показалась ему жидковата. Слышал, что Ястреб любит штучки массивные, такие, чтоб впечатляли. Крутил, вертел, морщился. Неожиданный каприз Коляна взвинтил Федора.
— Бери. Сойдет! — сказал с обидой. "Ему, засранцу, принес, — думал про себя, — а он еще нос воротит. Да если б не опекал тебя пахан, так вмазал бы по башке, но ведь Витек Кондратьев потом сожрет с потрохами… Тоже хозяин нашелся! Приучает молодняк к почитанию воровских порядков и собачьей преданности".
— Не-ет, не пойдет, — сказал Колян и протянул цепочку обратно.
— Чего-чего?! — сморщился Федор.
— Не пойдет, говорю.
— Это объясни, почему?
— Надо… — Колян сжал ладонь в кулак и потряс им перед Федором. — Надо покруче. Я ж говорил.
— Ах, покруче?! — Федор руку Коляна с цепочкой зло оттолкнул и недовольно засопел. Внутри все кипело. "Сопляк! Котенок! Шибздик!.. Было время, не рыпался, а теперь голос подает. Да кто ты такой? Подумаешь, пахан пригрел!.."
Но и Колян завелся. Сколько раз там, на зоне, мечтал врезать старшим Кошкиным в лоб, в глаза, напрямую, чтобы дошло до их мозгов, как подло его подставили! За них, не за кого-то, срок отбухал, а они жмутся, скупердяйничают, благодетели! "Ты нам как брат". Хватит, поиздевались! Да, было время, за кормежку в форточку лез. Было, да сплыло. Ох, выплеснуть бы все, что накопилось, в эту мордастую мрачную харю! Но нет, обойдемся без психа. Что значит покруче? Вот она, на его толстенной шее болтается. Не цепочка — цепь! Пусть ее и снимет…
Успокоившись, сказал все это без напряга. Ему-то чего бояться? Это Кошкины пусть боятся. Им есть из-за чего трястись. Он-то, Колян, догадывается, но закладывать Ястребу не собирается. Пока, а там видно будет.
— Мне подачек не надо. А за добро добром платят, — Колян зыркнул глазами на Федора, но тот уставился куда-то в одну точку и молчал. — Отдай свою цепь, и квиты. — И добавил: — Тебе же лучше будет.
— Почему лучше? Объясни, — сказал после долгого молчания Федор. Его так и подмывало проучить обнаглевшего пацана. Усмехнулся:
— Может, прикажешь, чтобы заодно и штаны снял? Ты чего себе позволяешь?
— Я вас продал? Нет, не продал. Хотя хотелось, ох как хотелось проучить!.. Но молчал. Вот и вы малость поделитесь. Я цепь пахану отдам за его добро ко мне и скажу, что штучка твоя, и мы теперь квиты.