— Разведчика бьют!..
Двое целых бросились наутек. Картина же, когда подбежали разведчики, впечатляла. У ног Красавина лежали два поверженных старослужащих. Они не шевелились — будто спали.
Но в тот день проблемы Петра еще не закончились. Подошел командир отделения сержант Митюшкин и отругал за драку. Даже слушать не хотел, что не Петр виноват.
"Старики" встали, начали приводить себя в порядок, а заодно лили грязь на Красавина.
И Митюшкин разорялся: почему без разрешения вышел да еще и в драку ввязался? Ах, ботинки пожалел!.. Ну, теперь еще и перед командиром взвода отвечать. "Стариков" Митюшкин отпустил, а Красавина повел в красный уголок и продолжил песочить там. Уже там Петр узнает, почему Митюшкин так себя повел. Оказывается, двое из нападавших были его земляками. И неизвестно, чем бы все закончилось, если б в комнату не вошли старшина роты Пятков и помкомвзвода Хромых. Увидев Красавина, старшина с ходу похвалил:
— Молодец! Хорошо службу начал! — пояснил Хромых: — Старательный малый. Один утром в казарме уборку сделал. Даже плинтусы тряпкой протер и на "старика", который сачканул, не пожаловался. Да что я говорю, ты же на построении сам слышал.
— Уж лучше б не поощряли, — буркнул расстроенно Красавин.
— Почему?
— Побить хотели.
— Кто?
— Да чепуха, — перебил Митюшкин. — Бить никто не собирался. "Старики" попугать решили, а он мордобой устроил.
— Зачем неправду говорите?
— Знаю, что говорю. Молод еще!..
В общем, со слов Митюшкина выходило, что не четверо пришельцев затеяли драку, а он, Красавин, за что и должен отвечать.
Но Хромых и Пятков Митюшкина не поддержали. Красавин рассказал все как было, в том числе и про ботинки, что хотели снять.
— Мне о тебе говорил майор Гуров, — кивнул Хромых, — но я, извини, не сразу придал значения. Значит, двух уложил, а двое удрали?
— Так точно.
— Молодец! Такие нам и нужны. Иди отдыхай, завтра лично доложу командиру.
Хотя Хромых и сам был крут с солдатами, но Красавин ему понравился. О помощнике командира взвода в первый же день порассказывали немало небылиц. Хромых по-своему требовал соблюдения порядка и чистоты. Он мог, к примеру, поднять ночью взвод по тревоге и совершить марш-бросок на десяток километров, чтобы "похоронить" на лесной полянке окурок, найденный у кого-нибудь в тумбочке. Вот и тащит бедолага-разведчик на горбу тумбочку с окурком. Остальные брали с собой лопаты, чтобы выкопать для окурка могилку и похоронить его, а на холмике поставить крест. Прямо настоящие похороны, только ночью, чтобы потом помнили и блюли порядок. Один раз за такую пробежку, глубокой ночью, в ненастную погоду, разведчики хотели его как следует проучить, да пожалели: сам с ними переносил все "тяготы и лишения".
А вот командира отделения Митюшкина Хромых терпеть не мог. Не любил за барство по отношению к солдатам, особенно молодым. Тот провинившихся заставлял копать и закапывать ямы, а сам сидел рядом и спокойно наблюдал. Издевался до тех пор, пока уставший солдат не выдерживал или самому не надоедало. А его знаменитые пробежки по кругу! Как таковой физзарядки не было — взвод бегал по кругу, причем до изнеможения. Круг — восемьсот метров. Митюшкин становился посреди круга, чтобы видеть, как бегут подчиненные, и давал команду: "Шире шаг! Быстрей!.." Вот за это солдаты его ненавидели.
…Утром Хромых встретил командира взвода Дворкина. Лейтенант молод, подтянут, силен. Красавин узнал, что он отлично владеет приемами самбо и каратэ, командиром взвода назначен недавно, после окончания военного училища. Отец Дворкина — командир воздушно-десантной дивизии, но сын генерала службу познавал безо всяких скидок.
Красавин стоял неподалеку от помкомвзвода Хромых и видел, как он докладывает командиру взвода Дворкину.
За ночь Петр все передумал: как вести себя, что говорить, а о чем умолчать, готовился, если понадобится, показать приемы, которым обучал учитель. Жаль, что долго не тренировался. А возможно, и показывать не придется. Поймет ли его командир взвода? Что, если вообще слушать не станет? Он сынок генерала, мало ли что в голову взбредет. Нет, только не унижаться, он же ни в чем не виноват. Переживал — решалась судьба. Услышал, как после доклада Хромых лейтенант Дворкин неторопливо сказал:
— Ну показывай бузотера! Надо же, только прибыл, а сколько наделал шума!
— Он не виноват. "Старики" решили над ним потешиться, да не вышло. Отбился. Но как? Класс! Двоих уложил, а двое драпанули.
— Четверо на одного? А командир роты расписал так, будто им ни за что влетело. Ладно, давай его сюда.
Хромых обернулся и махнул рукой Красавину. Лейтенант Дворкин к мнению своего помощника прислушивался и нередко с ним соглашался. Хотя на Хромых и жаловались, что палку перегибает: с солдатами груб, замучил "экспериментами". Лейтенант в таких случаях обычно отвечал, что у него не просто солдаты, а разведчики, и они должны быть готовы к любым нагрузкам и неожиданностям. Спорить никто не решался. Попробуй, поспорь, когда у него папаша комдив.
Подойдя к командиру взвода, Красавин, как положено, представился. Тот долго и внимательно разглядывал его со всех сторон, потом глаза лейтенанта вдруг потеплели, и в них появились веселые, озорные искорки.
— Говоришь, вчетвером окружили?
— Так точно.
— Не сдрейфил?
— Даже в мыслях не было.
— Почему?
— В себе уверен.
— Каким приемам обучен?
— Восточные единоборства… Там много всего…
— А кто обучал?
— Мастер спорта по борьбе, учителем у нас работал.
— Отлично. Сегодня же покажешь, на что способен. — Повернувшись к Хромых, сказал: — Помоги парню подготовиться: подбери спарринг-партнеров и все, что надо.
— Слушаюсь, — кивнул Хромых. — Можете идти, Красавин.
— Есть идти, — ответил повеселевшим голосом Петр. По глазам лейтенанта понял, что гроза миновала, он его заинтересовал. Теперь надо постараться, показать все, что умеет.
В армии Красавин, пожалуй, впервые почувствовал свою полезность и нужность, и это его воодушевляло. Видел результаты работы, радовался им. Уволились в запас командир отделения Митюшкин и обидчик-старослужащий, и Красавин сразу же был назначен на должность командира отделения. Этой новостью поспешил поделиться с матерью. В ее ответном письме было столько материнской радости! Безграмотной матери писать письма помогала Алена Снежкова, соседская девчонка. Она была моложе Петра на три года, и он на нее внимания на гражданке не обращал. Та девушка, что ему нравилась, поступила в институт, но переписываться с ним не пожелала. Долго переживал, но что тут поделаешь. Писем от матери ждал с нетерпением. Постоянно вспоминал и об учителе. Хотя бы одна весточка! Что случилось? Почему не пишет? Из писем матери узнавал, что Григорий Иванович в Полянск больше не приезжал. Получил и письмо, в котором Алена писала о школьных делах, а еще, что его фотографию недавно поместили на стенд в военкомате. Ребята в школе об этом знают и им гордятся. Это все лейтенант Дворкин. Он подготовил на Петра служебную характеристику и заставил сфотографироваться. Еще одна приятная новость — остался на сверхсрочную службу Хромых. Это хорошо, с таким в разведку идти можно.
II
Как-то незаметно пролетели осень и зима. Весна была ранней. Снег за каких-то пару недель сошел, земля подсохла, на деревьях появилась зелень.
Служба Красавину не была в тягость. В профессиональной подготовке никаких проблем, на стрельбах результаты одни из лучших. Сделал несколько прыжков с парашютом. Кормили лучше, чем питался дома. Постоянные спортивные тренировки помогли ему еще больше окрепнуть, возмужать, посерьезнеть. Появился авторитет среди десантников, теперь у Петра были свои ученики в ротах и батальонах полка.
Со взводным Дворкиным и его помощником Хромых отношения самые доверительные. По выходным командир взвода вел секции самбо и каратэ, после чего перенимал у Красавина отдельные приемы, которыми сам не владел. Иногда втроем встречались за кружкой пива. Дворкин женат, но жена с ребенком живут в Сибирске, и одинокую жизнь скрашивало увлечение спортом. Все трое не курили и спиртным не увлекались.