Как-то, дней за десять до Дня Победы, к Красавину подошел Дворкин и сказал:
— Поговорить надо. Зайдем ко мне, — Петру показалось, что командир чем-то возбужден. Зашли в комнатку взводного.
— Дело такое, — начал лейтенант безо всяких предисловий. — Сегодня меня вызывал командир полка и "обрадовал", что на День Победы отец в гости обещался. Намерен, так сказать, посмотреть, как мы тут живем. Но это повод, причина, сам понимаешь, в другом — меня навестить. Мама, наверно, запилила: один я у них.
— Ну и радуйся, что с батей встретишься, — пожал плечами Петр, а про себя подумал: вот ему бы такого отца. О своем почти не вспоминал, да и что вспомнить? Сплошные пьянки и угрозы?
— Так-то оно так, но командир полка решил организовать показательные соревнования, в том числе и по нашему с тобой профилю. Хочет, чтобы я показал, на что способен сынок командира дивизии.
— Уж постарайся, покажи товар лицом. У вас получится, товарищ лейтенант, — успокоил Красавин.
— Да ладно, — поморщился Дворкин. — Бате абы как показывать нельзя. Он хоть и генерал, но в спорте не дилетант.
В разговоре Красавин переходил с "вы" на "ты", но Дворкин не обижался.
— А раз так, значит придется поработать на публику, — посоветовал Красавин.
— Вот и готовься, друг, поработать на эту самую публику, — улыбнулся лейтенант.
— Я?! Да мне и блеснуть-то особо нечем. Вот если бы через годик-другой, тогда еще куда ни шло. — Сказал, а самому предложение командира взвода понравилось: такая честь!
— Ничего-ничего, выступишь. Отберешь потолковей ребят, вместе продумаем, как выходы обставить. Хромых поможет, он на такие дела мастер. Да и впереди целых полторы недели. Только знай, тренировки каждый день, я кому надо об этом уже сказал. Иначе и браться нечего. Ну как, озадачил?
— Если откровенно, то да.
— Все, обратного хода нет. Теперь давай поконкретнее. Кого думаешь задействовать?..
Начались ежедневные тренировки. Для этого спортсменам дали "зеленую улицу": выделили спортзал, освободили от службы, дали форму. Перед комдивом никому не хотелось ударить в грязь лицом.
Думал ли Красавин, что придется выступать на таком ответственном мероприятии? Нет, конечно. И если б только себя показать, а тут еще и ученики. Как не волноваться? Выход один — тренировки до седьмого пота. Тем более, что созданы все условия.
Сколько раз вспоминал в те дни Красавин об учителе. Как не хватало его советов. Уж он организовал бы тренировки. Что ж, будет воспроизводить по памяти и прорабатывать каждый проведенный когда-то с ним бой. Парамошкин перед тренировкой обычно говорил:
— Ну чего сжался, как ежик? Успокойся и расслабься. Внимательно приглядись к противнику и сумей найти у него слабые места. Удары проведи яростно, но продуманно. Свои действия доводи до автоматизма…
Соревнования Красавину запомнились надолго. Еще бы им не запомниться — все в этот день было необыкновенно: яркое весеннее солнце, радостные добрые лица, уверенность в себе. То, о чем когда-то мечтал в детстве, свершилсь. Он не просто замечен военным начальством, но стал знаменитостью в полку. Петр произвел настоящий фурор. Да, пришлось выложиться полностью, но ведь и было ради чего.
Спортивный праздник проводился на городском стадионе, до отказа заполненном людьми. Было много военных. Дворкин показал, где сидит отец. Генерал был при всех регалиях. Там же и командование полка.
Выступление Красавина стадион встретил восторженно и поддерживал одобрительными возгласами каждый удачный прием. Учитель остался бы им доволен. А генерал потом порекомендовал организовать обучение приемам восточных единоборств младшего начсостава.
…Проводив отца, лейтенант Дворкин взял оставленный тем пакет с гостинцами и зашел к Хромых и Красавину. В свободное время он, в основном, только с ними и общался.
Друзья удалились в комнату взводного, предупредив дежурного, чтобы в случае чего подал сигнал. Почему бы и не расслабиться чуть-чуть в День Победы.
Дворкин выложил на стол гостинцы матери: кусок свиного окорока, сыр, палку копченой колбасы, пакет пирожков с мясом. Кроме того, было несколько вяленых вобл под пиво. Пиво и воблу, скорее всего, положил отец. Он знал, что сын к спиртному равнодушен, а вот от пива не откажется.
Почистили рыбу, налили в кружки пиво. Спешить некуда. День хоть и колготной, но удачный, впечатлений столько, что сразу не переговорить.
— Отцу понравилось? — спросил Хромых взводного, смакуя кусочек воблы с пивом.
— Разве по нему не видно? Доволен, конечно. Хотя был какой-то не такой как всегда. Я спросил — говорит, что все нормально, просто устал. Зато у нас тут подзарядился. Да, тебе, — Дворкин посмотрел на Петра, — персональный привет. Сказал, побольше бы таких, как ты, нашей армии, и тогда никакой враг не страшен. Гордись, отец на похвалу скупой.
— Спасибо, — улыбнулся Красавин. — Я теперь будто на седьмом небе витаю с ангелочками. Весной всегда жду чего-нибудь приятного. Вот и сбылось.
— Значит, с ангелочками летаешь? — спросил Хромых. — Только не слишком высоко залетай. Хотя твоим успехам от души рад. Считай, что у тебя теперь появилась своя школа — школа Красавина! Звучит?
— Какая школа, только работать начал. Вот если бы сюда моего учителя — он такое развернул бы.
— Кстати, я попросил отца подобрать что-нибудь из новинок литературы. От жизни отставать нельзя. Но хватит об этом, лучше давайте по паре глотков за нашу дружбу. Пусть она никогда не даст трещин.
— За это можно и не по паре, — кивнул Красавин. — Пивко что надо, хотя я в этом, признаться, ни шиша не соображаю.
— Куда тебе, если все свои соображения вкладываешь в мордобой, — пошутил Хромых. — Завидую, но поверь, белой завистью. Что-то повторяюсь, видно. Пиво по мозгам шибануло.
— Мне тоже, — признался Красавин. — Вообще-то я на это дело слаб. На проводах так наклюкался, что аж память отшибло. После дал зарок — ничего кроме пива. Держусь пока. Да и отец, можно сказать, помог, царство ему небесное. Вспомню, как он пил, так и стакан в горло не лезет.
— Это бывает, — подтвердил Дворкин. — Отрицательные примеры часто воздействуют положительно. Держись, Петр, не следуй примеру предка. Нет, — вздохнул, — мне с отцом повезло. У него в выпивке норма: а больше — проси, не проси, — бесполезно. А курить я помог бросить! Сколько помню, он курил "Беломор". Где бы ни был, везде после себя наширяет в пепельницу окурков… Потом стал кашлять. Раз, два сказал — бросай, отец, курить. Поначалу и слушать не хотел, но потом все же бросил и как отрубил. Характер тот еще. Мне как-то сказал, что из-за меня бросил. Боялся, что сам стану дымить, и решил пример показать.
— А я вообще не пойму, что в куреве хорошего, — сказал Хромых. — Уж лучше иногда рюмку пропустить, чем коптить себя изнутри.
— Да хватит об одном и том же! Можно подумать, нас это сильно заботит. Я вот все же думаю, чем отец был так озадачен?
— Может, и правда устал? — пожал плечами Хромых. — Бывает же, когда у человека нет настроения? Говорят, что у хохлов это с утра случается, а у русских — после обеда. Или наоборот, не помню, — Хромых рассмеялся.
— Все может быть, — улыбнулся Дворкин. — Только, как мне кажется, он обеспокоен чем-то другим, на мелочи он не реагирует. Да ладно, не будем омрачать такой день и вечер. Кстати, вот что еще вспомнил: отец командиру полка об усиленной подготовке снайперов говорил и просил этот вопрос контролировать.
— Что бы это значило? — удивился Красавин.
— Сам не знаю. Может, получено какое указание сверху? Их столько сейчас. Но для десантников я тут особой проблемы не вижу: уж что-что, а хорошо стрелять мы просто обязаны. Но вообще-то, неплохо, когда есть и снайперы. Еще лучше, если каждый будет снайпером.
— Каждый, да не каждый. Скоро пополнение прибудет — и такие появятся "снайперы"! Больше по бутылкам, — заметил Хромых.
— Не утрируй, а вопрос этот во взводе возьми на контроль! В разведвзводе все должны быть снайперами. Или нет?