Погода стояла такая же, как и перед отправкой в Костроме. Настроение муторное. Километров двадцать за селением — Грозный, столица Ичкерии. Как объясняло командование, там скрывается весь корень зла. Красавин глядел то вправо, то влево, не спешил, все что можно, запоминал. Разведчики лежали рядом в укрытии. Предупредил, чтобы зря не высовывались. Не исключено, что в ближайшие дни полк получит приказ идти на Грозный.
Вспомнился Полянск, мать, сестра. Как там они? Сестра на проводы не приехала — заболел сынишка. Странно у нее все в жизни. Родила сына, а в это время доставили из Афганистана гроб с телом погибшего мужа. Рождение и похороны… А он, ее брат по матери, сейчас в Чечне. Жаль, что у сестры так и не побывал. Писала, что с родителями мужа живет хорошо, что сын подрастает, шустрый и непоседливый. Племянника Петр видел только на фотографии. Может, написать сестре письмо и сообщить, где он теперь? А матери писать пока не станет. Жаль, что какое-то время не будет получать вестей от Алены. Прочитаешь ее письмо — и будто в Полянске побывал.
Ночью полк на бронетранспортерах и вездеходах приблизился вплотную к Грозному. До города оставались считанные километры. Утром Грозный хорошо просматривался из бинокля. Никакого сопротивления при передвижении войсковых колонн оказано не было.
Поступила команда остановиться и рассредоточиться. А может, и вообще никакого сопротивления не будет? Вот было бы здорово! Радуют и разговоры, что скоро все закончится. Ну как может кучка боевиков сопротивляться такой силе? Нет. Несерьезно это.
Маленькая Чечня и огромная Россия… А вдруг боевые действия все же затянутся? Зима есть зима, и не очень-то здорово зимовать в солдатской палатке. Противнику куда легче — он у себя дома.
Командиры спешат на совещания, где получают указания. Поступили первые сведения об убитых и раненых десантниках. Заработали чеченские снайперы. Они знают местность, хорошо укрываются и бьют без промаха. Дворкин выставил боевое охранение, а заодно предупредил разведчиков, чтобы без нужды не высовывались. Хромых занялся снайперами, пора и им приступать к работе.
Группу из трех разведчиков направили в Грозный для получения разведданных. Ее возглавил младший сержант Кичкаев. Он родом из Оренбурга. Отец — чеченец, мать — русская; в этих местах раньше не бывал. В группу подобрали ребят, смахивающих внешностью на кавказцев и, естественно, переодели под местных жителей.
Красавин с напарником к вечеру вышли к небольшой рощице; за ней там, как на ладони, видна окраина Грозного.
Кичкаев с группой вернулся заполночь. Его ждали и волновались, все же первая разведка в Грозный.
— Ну как там? — спросил Кичкаева Дворкин, когда разведчики подошли к штабному автобусу.
— В общем-то, спокойно, будто нас и не ждут. Ходят сплошь гражданские. Групп боевиков не встретили, оружие может и есть, но не на виду.
— Странно, что боевиков не видно.
— Гражданских много: старики, женщины, дети, молодежь. Хотя кто их знает, на лбу ведь не написано, кто боевик, а кто мирный житель.
— Что верно, то верно, на лбу не написано. Пошли докладывать. Вспомни еще раз, что видели: детали, подробности. Не хватало еще обмишулиться.
К начштаба зашел командир полка. Сообщение разведки он и начштаба восприняли по-разному. Начальник штаба долго пытал Кичкаева вопросами, потом удовлетворенно сказал:
— Боевики просто-напросто нас испугались, а постреливают оставшиеся кучки бандитов. Но это им не безоружные жители, а регулярные войска.
— Думаешь? — недоверчиво спросил командир полка.
— А где же тогда отряды вооруженных до зубов бандитов?
— Возможно, они и есть, не отрицаю, но не в зоне нашего действия.
— И все же, я считаю, надо перепроверить разведданные. Не может быть, чтобы нас не ждали. Где-то тут подвох, — покачал головой командир полка. Посмотрев на Дворкина, спросил:
— Где сейчас твой супермен, ну, тот самый? Отдыхает небось?
— Никак нет. Ушел с винтовкой на "охоту".
— Молодец! Так надо каждому снайперу делать. Вот и давайте его пошлем в Грозный. Решите сами, кого ему в помощники дать.
О полученных разведданных срочно проинформировали штаб группировки войск.
Находясь в засаде, Красавин видел, как вернулась группа Кичкаева. Уходить с облюбованного места не стал. Напарник тоже остался.
Было тихо и спокойно. Красавин оборудовал шалаш-приманку, то же самое посоветовал сделать и напарнику. Оставалось терпеливо ждать и ничем не выдать своего местонахождения. Главное — не замерзнуть, а уж потерпеть — потерпят. Но "поохотиться" в этот раз Красавину не удалось: пришел Хромых и сменил его. Петра ждали в штабе полка. Вскоре он получил новое задание. Идти в Грозный решено было утром, а пока можно отоспаться.
VI
С Дворкиным и Хромых разведчики расстались у края рощицы. Шли осторожно, то и дело замирали, выжидая. До Грозного километра полтора.
"Почему командир полка решил меня послать? — думал Красавин. — А если не справлюсь?" Вспомнился разговор с Дворкиным. Тот опасался, как бы ребята не завалили дело, не зная местности и людей. Да как можно! Хорошо, что Кичкаев согласился вторично пойти: видно, сержант чувствовал, что в первый раз не довел задание до конца. Кичкаев шел рядом и постоянно зевал — не выспался. Оделись в "гражданку", под студентов. Если вдруг задержат боевики, скажут, что ездили к больной бабушке. В штабе снабдили документами и дали адрес недавно умершей пожилой женщины — может, и пройдет. Кичкаев сам плохо ориентировался на местности, но все же.
Восемь утра. Начался сумрачный зимний день. Дождя не было, хотя облака плотным слоем облепили небо. Вышли к неширокой, но длинной улице, долго выжидали. Если не задержат, то пойдут не спеша. Кичкаев будет разговаривать по-чеченски, а Красавин — молчать. Важно не привлечь к себе внимания и смотреть, смотреть в четыре глаза.
Пока никто не остановил, и разведчики решили заново повторить ночной маршрут Кичкаева. Значит, надо побывать на пяти улицах. Название первой — Советская. Улица длинная, говорит Кичкаев, с поворотами. На ней в прошлый раз насчитали с десяток групп чеченцев: молодые, старые женщины, дети… И сейчас опять собрались.
— Смотри, точно в этих же местах. Рано, а торчат! Зачем? — Кичкаев говорил тихо, чтобы чеченцы не услышали.
— Посмотрим, посмотрим, — буркнул Красавин. Заметил, что в каждой такой группе человек по пятнадцать-двадцать. В самом деле: женщины, старики, дети и без оружия. Чего так рано повылезли? Делать нечего?
На одном из поворотов улицы кучей свалены строительные блоки. Кто-то затеял стройку? Проезд оставлен настолько узкий, что колонна может элементарно угодить в ловушку. Тут же, неподалеку, еще две группы вроде бы мирных чеченцев. О чем говорят? Что обсуждают? Ничего не слышно.
Прошлись по другим улицам; картина та же: боевиков нет, стоят мирные на вид, далеко не воинственные жители. Одна улица перекрыта, проход оставлен совсем небольшой. Кто и зачем перерыл? Надо это место запомнить.
— Слушай, — спросил Красавин, — а тебе не кажется, что все это видимость, будто нас тут не ждут? Все так тихо, никаких боевиков…
Кичкаев остановился:
— Если честно, то такая мысль и у меня была, и я об этом доложил, — признался он. — Ждут, черти, но по-хитрому. Для отвода глаз согнали стариков и детей.
— Взял бы да и поговорил с кем-нибудь из них. Ты же наполовину чеченец.
— Вчера пробовал, ничего не вышло. Сразу обступили, начались расспросы Нет, думаю, так можно и влопаться. А если в центр махнуть?
— В центр нельзя. Наша задача тут разобраться.
— Тогда зайдем в кафе — поедим, а заодно и послушаем. Есть хочу — терпения нет.
Зашли в кафе. Ели, прислушивались, но информации — никакой. Чеченцев заходило мало, да и те держались настороженно. Выйдя на улицу, Кичкаев закурил.
— Что же делать, что же делать… — протянул Красавин. Напарник молчал. В самом деле, надо что-то придумывать. Станут ходить по улицам — могут приметить и задержать. А почему везде мельтешат группы чеченцев? Прямо посиделки какие-то. Погода мерзопакостная, а они торчат. Ответ, скорее всего, надо искать именно здесь. Вчера были, сегодня… Создают видимость? Чего? Что прикрывают?