— Сделаем так, — сказал Петр Кичкаеву. — Я поболтаюсь у поворота, где блоки, а ты у траншеи. Понаблюдаем за жителями. Глядишь, что-то да прояснится.
Встретиться договорились часа через три, в том же кафе.
Недалеко от строящегося здания Красавин приглядел дом, брошенный, с заколоченными дверями и окнами, стекла разбиты. Таких на улицах немало. Выбрав момент, юркнул во двор, сорвал с окна две доски и забрался внутрь, а потом поднялся на чердак. Стал наблюдать за группами чеченцев, следить за происходящим отсюда было удобно: сверху хорошо видно, кто подходит, кто уходит.
Долго не было ничего интересного, уже и в сон потянуло. Но вдруг… К разношерстной группе чеченцев подошли три молодых человека; потом они направились к строящемуся зданию и скрылись в нем. Через какое-то время из подвала вышли три молодых чеченца, но уже других. Выходит, интуиция не обманула: в подвале или на первом этаже дежурят боевики. Сколько их? Как воружены? Все это предстояло узнать. Но наконец-то найден ключ: коли где, якобы без толку, слоняется "мирное население" — ищи поблизости огневую точку. Сидеть на чердаке больше смысла не было.
Кичкаева нашел у кафе. У него тоже новость. Боевая группа скрывается в каменном сарае. От сарая до траншеи метров семьдесят. Кичкаев даже видел, как чеченцы пронесли в сарай несколько гранатометов. Ничего не скажешь, хороша ловушечка для колонны! Подбивай головные машины и бей потом на выбор. А рядом еще гнездо боевиков. Вот и открыт секрет, радовались разведчики.
— Что будем делать? — спросил Кичкаев и посмотрел на часы. — Может, пообедаем, или сразу к своим?
Было два часа дня, но зимний день короток. Не оглянешься, начнет темнеть.
— Надо "языка" взять, — предложил Красавин. — От него можно узнать очень многое. Есть смысл рискнуть.
— А не влипнем?
— Риск есть риск.
Решили, как только стемнеет, приблизиться к чеченцам, кучкующимся недалеко от рощицы, и там ждать языка. Но перед этим еще предстояло обнаружить огневую точку. Ладно, а пока можно еще разок в кафе заглянуть.
Все произошло, как и спланировали. Лишь стемнело, Красавин и Кичкаев, подобравшись насколько было можно, стали следить за чеченцами и определять огневую точку.
В этом им помогла подошедшая смена. Оказывается, блиндаж находился на огороде — сразу и не заметишь, так его хорошо замаскировали. Из блиндажа вышли трое. Переговорив, разошлись. Двое двинулись в сторону центра города, один — к окраине, то есть к заветной рощице. Решили использовать простой прием: Красавин прикинулся в стельку пьяным, а Кичкаев попросил боевика помочь. Остановившись, тот спросил:
— Чего это он?
— Да вот жена друга родила сына, он и перебрал малость.
— Хороша малость, — только и успел сказать боевик. Его взяли без шума и крика. А вскоре их встретили Дворкин и Хромых. Командир взвода повел ребят на доклад в штаб полка. Он был рад, что все обошлось нормально. Полученные разведданные и результаты допроса "языка" оказались как нельзя кстати.
— А ты счастливчик! — сказал Красавину Хромых. — В самом деле, будто ангелы помогают.
— А как же иначе, — пожал плечами Петр и широко зевнул.
Хотелось спать, спать, спать…
VII
Петру выспаться разрешили. Разведка прошла удачно. "Язык" оказался довольно информированным и помог командованию полка кое в чем разобраться, особенно насчет огневых точек. Вроде бы радоваться надо, а на душе неспокойно и тревожно. С чего бы? Еще окончательно не проснувшись, Красавин то и дело слышал повторявшуюся за палаткой фамилию помкомвзвода: Хромых, Хромых… При чем тут Хромых? Хотелось спать. Но фамилия друга навязчиво повторялась, и это мешало уснуть.
Пригнувшись, в палатку вошел командир взвода Дворкин. Лицо мрачное, растерян, смотрит исподлобья. Вначале Красавин даже не понял смысл сказанного:
— Вставай, Хромых убили!
— Ну, знаешь. Не шути так!
— Мне не до шуток, — тяжело вздохнул Дворкин. — Снайпер, совсем недавно. — Слова будто молотком били по черепу.
Красавин оцепенел:
— Не-ет! Не может быть!!! Хромых? Он же опытней других! — Петр вскочил с раскладушки и быстро оделся. — Где он?
— Тут, недалеко…
По дороге Дворкин говорил:
— Чуть стало светать, Хромых ушел подыскивать удобные точки для снайперов. Он еще сказал: "Петр проснется, а я ему хорошее запасное местечко подобрал". А вражеский снайпер был где-то поблизости. Видно, приметил его и выбрал удачный момент. Два выстрела, чтобы наверняка: один в голову, другой — в шею. Оба — смертельные.
У тела помкомвзвода стояли разведчики. Один из них сдернул угол темного покрывала с головы погибшего. На лбу небольшая, всего-то с копейку, рана. Рана на шее не видна. Не верилось — Хромых и мертвый!.. Прикоснувшись рукой ко лбу друга, Петр почувствовал холод. Что-то говорил Дворкин, Красавин уловил лишь слово "месть". За друга будут мстить. Да-да! В этом Петр уверен.
А что он, собственно, знает о Хромых? Совсем мало. Даже о своих родителях тот ничего не говорил. Родом с Урала, и все! Оставаться на сверхсрочную долго не хотел, потом все же решился, хотел материально помочь родителям. А как болезненно воспринял отправку полка в Чечню! Словно чувствовал, что найдет здесь свою погибель. Нелепая смерть.
Разведчики деликатно отошли в сторонку. Знали, что Хромых был дружен с Дворкиным и Красавиным.
— О чем думаешь? — спросил лейтенант.
— Сам не знаю. Все в голове перемешалось…
— Надо будет его родителям письмо потеплей написать, и вещи, какие есть, отправить… Вот она — война. Теперь нас двое с тобой осталось…
— Значит, говоришь, удобную точку хотел мне подыскать? — перебил Красавин.
— Да, так и сказал, что проснешься, а он тебя обрадует.
— Покажи. Где это случилось, — Петр не хотел повторяться. Зачем сейчас лишние слова. Он уже решил, что за друга отомстит. И тянуть с этим не станет.
— Завтра идем на Грозный, — предупредил Дворкин. — Нам с тобой надо сформировать группы для подавления огневых точек боевиков. Сколько точек, столько и групп. Пойдем первыми. Командир полка выделяет нам для поддержки взвод десантников.
— Дай Бог, чтобы эти точки местонахождение не сменили.
— Ты что! Если сменят — плохо будет. Ладно, пошли покажу место, где Хромых убили.
VIII
Что бы Красавин ни делал, все мысли кружились вокруг Хромых. Петр был благодарен ему за поддержку в первые дни службы. Младший сержант Митюшкин мог тогда здорово жизнь ему испортить, а Хромых и старшина роты Пятков поддержали, помогли утвердиться.
За добро платить добром — главный принцип Красавина. И ему он всегда оставался верен.
На душе тяжело. В голове не укладывалось, что Хромых мертв…
Теперь Дворкин и Красавин почти не разлучаются, это помогает приуменьшить боль утраты. Только что закончили комплектование боевых групп для завтрашнего уничтожения огневых точек противника. В каждой группе от пяти до семи человек. Утром десантники пойдут на Грозный.
Задача этих групп — обеспечить проход основным силам полка. Боевики, по всей вероятности, хотят заманить "федералов" в ловушку. Может, потому и пропустили разведчиков. Зато после "языка" они как с цепи сорвались, и вовсю заработали снайперы.
Петр думал: " А Дворкин неправ. Письмо родителям, безусловно, нужно, но лучше самим к ним поехать". Сказал об этом лейтенанту, и тот, хлопнув себя ладонью по лбу, воскликнул:
— Какой же я олух! Сам не догадался! Сейчас же пойду к командиру полка и забью вопрос. Хотя знаешь… — Дворкин с сомнением посмотрел на Красавина, — лично я далеко не уверен, что отпустят.
— Почему?
— А вот посмотришь.
От командира Дворкин вернулся быстро. Лицо недовольное.
— Ну что? — спросил Красавин.