Салливан тихо вышла из палаты и оставила бывших подруг вдвоём. Ханна присела на край кровати и взяла руку Моны. Обычно тёплые ладони брюнетки были холодными как лёд. И сама она выглядела на себя не похожей – побледневшая кожа, растрёпанные волосы, погасший блеск красивых карих глаз.
-Да уж, выглядишь ты хреновенько, - поделилась мнением Мэрин. – Подожди немного, я сейчас наведу марафет.
Ханна достала из сумки набор недешевой косметики и занялась лицом бывшей подруги. Накрасила губы в любимый вишнёвый цвет, нанесла тональный крем, сделала подводку глаз, расчесала волосы и сделала её любимую причёску. Затем блондинка покрасила ногти на руках Моны, после чего поднесла зеркальце.
-Ну вот теперь другое дело! – подметила Ханна, доставая телефон и делая селфи с ней. – Сейчас я узнаю мою лучшую подругу!
Вандервол не реагировала ни на что. Она смиренно сидела, пока Мэрин наносила ей макияж и не проронила ни слова.
-Мне надо кое-что сказать тебе, - продолжила говорить Ханна. – Я…, да и мы все виноваты перед тобой. Да, ты когда-то была «Э», но потом ты же помогла нам! Ты не раз выручала всех нас из такой задницы, откуда мы сами бы не смогли выпутаться. Но мы тебя не ценили, не уважали и боялись, даже презирали…
По лицу блондинки стекали слёзы, размазывая макияж. Ей было непросто подбирать слова, даже несмотря на то, что Мона не могла ответить.
-Знаешь, ты не такой уж и плохой человек, как мы считали раньше. Никто на тебя зла не держит, даже Элисон и Калеб. Обещаю, что больше никаких упрёков и обвинений, никакой агрессии и предубеждений к тебе не будет. Ты только поправляйся, прошу тебя! Мы уже отправили сообщения твоим родственникам по электронной почте. Они должны скоро приехать.
Ханна крепко обняла Мону, как в старые добрые времена, когда они были лучшими подругами. В голове блондинки всплывали образы из прошлого, когда всё было иначе – никакого «Э» и чувства постоянного страха за себя и своих близких. Две беззаботных подружки прогуливаются по магазинам, подолгу зависают в кафе и сплетничают о мальчиках…
Но Мона Вандервол с того момента так ни с кем не заговорила – ни с одноклассницами, ни с полицией, ни с врачами. Она ни проронила ни слова во время похорон матери: девушка стояла будто окаменевшая и не совсем понимала, что происходит. Видя её состояние, родственники Моны не пожелали забирать её к себе и оплачивать лечение. Его согласились оплатить семьи обманщиц, а также Эзра Фитц и Брук Мэддокс. Врачи, которые её наблюдали, решили отправить Мону в «Уэлби» на неопределённый срок.
***
…Первая ночь в психиатрической лечебнице ничем не отличалась от тех, что Мона провела когда-то в «Рэдли». Те же белые стены, минимальное количество мебели и решётки на окнах, из которых виден сад. Мона уже который день подряд не смыкает глаз и отстранённо сидит в кресле. Она не заметила, как дверь в палату незаметно распахнулась и туда вошёл человек в чёрной толстовке с капюшоном и в перчатках. Незнакомец медленно подошёл к ней сзади и прикрыл ей глаза.
-Ну что, теперь мы в одной лодке, - произнесла Шарлотта ДиЛаурентис, проникшая к Моне в палату.
========== Глава 11. Узнаёшь ли ты меня? ==========
Ранним субботним утром Брук Мэддокс отправилась в дальнюю поездку. Она направлялась в психиатрическую клинику «Уэлби». Сюда из Денвера перевели её мать Монику. Почти семь лет назад она неожиданно для всех стала употреблять наркотики и через несколько месяцев попала в больницу, где ей поставили диагноз «Распад личности». Молодая и красивая женщина в 39-летнем возрасте стала стремительно угасать. Она перестала узнавать окружающих, среди ночи уходила из дома и бесцельно слонялась босиком по холодному асфальту, бросила все свои увлечения и хобби. Её муж Куинн Мэддокс, долго скрывал от дочери истинное состояние матери. Иногда Монике становилось немного легче, тогда её привозили домой на радость Брук.
Флэшбек
-Мама, мама! Ты вернулась! – нарядная 13-летняя девушка бежит навстречу матери.
-Привет, - неуверенно сказала Моника. – Ты так выросла…
-Мама, я так соскучилась! – юная Брук крепко обнимает мать и никак не хочет отпускать её.
-Я тоже скучала. Здесь так здорово! Может, покажешь мне дом?
-Конечно, мамочка! Идём за мной. Вот здесь у нас спальня…
-Мне тут так нравится. А друзья у тебя есть?
-Мама, ты их что, забыла? – удивлённо спросила Брук, беря в руку фотографию в рамке. – Смотри, это мои лучше подруги – Эмма Дювал и Райли Марра.
-А с мальчиками ты встречаешься? Тебе же скоро замуж выходить.
-Мама! Ты что! Мне всего 13 лет! Да и парни в нашей школе стрёмные.
***
Такие встречи с матерью бывали 2 – 3 раза в год, когда ей ненадолго становилось легче. И каждый раз дочери приходилось заново знакомить маму с домом, её друзьями и подругами. В эти счастливые дни Брук забивала на школу и гуляла с мамой по парку, водила по магазинам и играла ей на фортепиано. Только такая идиллия длилась недолго. Монике вновь становилось хуже и её в экстренном порядке увозили обратно в больницу, куда Брук вход был закрыт.
Куинн Мэддокс старался всё делать аккуратно, скрытно, чтобы не навредить дочери. Она и в самом деле долго не знала истинное состояние матери и причины долгих разлук. Лишь в 15 лет Мэддокс узнала правду: её мать лежит с тяжелым заболеванием в реабилитационном центре. К тому моменту ремиссий больше не происходило и Моника Мэддокс окончательно впала в беспамятство.
Флэшбек
-Мама! Привет! – 15-летняя блондинка осторожно вошла в дверь больничной палаты. В кресле сидела поседевшая женщина с морщинистой кожей и потухшим взглядом. Брук не сразу узнала в этом высохшем человеке свою красавицу-мать. Та безмолвно сидела в кресле и даже не посмотрела в сторону дочери. Её дочь подошла поближе и взяла руку матери в свою ладонь.
-Это я, твоя дочь Брук! – тихо прошептала Мэддокс.
Моника медленно повернула голову и посмотрела на дочь своими красивыми зелёными глазами. Через несколько секунд она отрешенно произнесла.
-Медсестра, почему вы не принесли мне лекарства? Сейчас же девять часов вечера, мне пора ложиться спать!
-Мама, сейчас только два часа! И я к тебе пришла. Как же я давно тебя не видела!
Брук собиралась было обнять маму, но та резко вскочила с кровати и заорала как сирена. Девушка испугалась и попятилась назад. Ей было по-настоящему страшно. Такую картину она наблюдала разве что в мистических фильмах ужасов и в это мгновение той казалось, что демон вселился в её любимую маму.
Вбежали санитары, сделали укол Монике и вывели Брук из палаты. С тех пор они не виделись ни разу. Когда в Лейквуде объявились Пайпер и Киран, Брук было не до посещений матери. Она боялась, что маньяк узнает об этом и убьёт и маму.
***
Вот наконец и «Уэлби» - новое место жительства Моники Мэддокс. Брук не стала ничего брать с собой в качестве подарка – женщина совсем потеряла рассудок. Её держат в отдельной палате под замком и никуда не выпускают.
-Мисс Мэддокс? Здравствуйте! Я Эллиот Роллинз, лечащий врач вашей мамы. Я вас к ней провожу, - обратился к ней красивый мужчина лет 30 в больничном халате.
-Спасибо.
Пройдя охрану и сдав все потенциально опасные вещи, включая заколки, ремень, украшения и обувь на каблуках, Мэддокс пошла за Роллинзом в палату № 245. Открыв замок, Брук прошла внутрь.
У окна стояла пожилая женщина – сгорбленная, высохшая, с неопрятными седыми волосами и трясущимися руками. Лишь по взгляду красивых зелёных глаз можно было узнать прежнюю красавицу Монику Мэддокс – бывшую «Мисс Лейквуд».
-Мама…, - тихо произнесла Брук, словно боясь напугать женщину.
Та медленно повернулась и, взглянув на дочь, застыла, будто пытаясь вспомнить, кто перед ней.
-Доченька? Я так рада, что ты ко мне пришла…
В этот момент Брук расплакалась от счастья. Мама её помнит, хотя они с ней не виделись так давно! Ей стало лучше!
-Доченька! Ты так изменилась! Я бы тебя и не узнала…