Все это было прекрасно и замечательно, однако Конан, видевший блеск дворов Аграпура, Бельверуса или Тарантии все одно почитал Райдор самой глухой провинцией материка после, само собой, Пограничья, которое и королевством-то назвать было сложно — так, лоскутное одеяло из враждующих меж собой владений мелких дворян, способных объединиться только ради грабежа ближнего и дальнего своего. Кстати, почти половина бритунийской армии стояла как раз возле рубежей Пограничья — во-первых, ходили слухи, что эта страна населена настоящими оборотнями, во-вторых вольные бароны беспокоили приграничные земли не реже десятка раз в году, хотя обычно бывали побиваемы регулярной кавалерией короля Эльдарана.
Что нужно купить, отправляясь в многодневный поход? Солонину, вяленое мясо, запас соли, мед. Муку, конечно. Хлеб ведь с собой не повезешь, испортится, а испечь пшеничные лепешки на костре — минутное дело. А если вспомнить, что леса и предгорья полны дичи, вопрос о голодной смерти отпадает сам собой. Конан никогда не был против вкусной еды, а посему мало доверял кулинарным искусствам Асгерд, пусть она и была единственной женщиной в отряде — в Нордхейме, откуда Асгерд была родом, предпочитали или пресную, или чересчур пересоленную пищу.
Оттого-то киммериец всегда прикупал мешочки с туранскими специями, при помощи которых даже из крысы можно сделать королевское блюдо.
И стоило ради всего этого тащить с собой Малыша? Ничего, пускай тяжеловоз прогуляется, а то застоялся в яслях.
— Эй-эй, ты чего? — Малыш внезапно дернул головой, едва не вырвав поводья из ладони киммерийца, и начал пятиться от прилавка со свежими овощами так, будто призрака увидал. Толстые губы тяжеловоза задрожали, показалась пена, коричнево-лиловые глаза выкатились. Лошадь явно была напугана, но чем?
Варвар, с трудом удерживая готового понести Малыша, быстро огляделся.
Торговка овощами выглядит вполне обычно — толстая розовощекая женщина в сельском костюме и чепце. Рядом торгуются два горожанина, занятые выбором бараньей вырезки, чуть дальше прохаживаются двое городских стражников с короткими копьями, мальчишка тащит тележку с яблоками.
Позвольте, а это что еще такое? Конану внезапно показалось, что проходивший мимо ребенок — девочка, лет десяти — на миг раздвоилась в его глазах. Будто прошла сквозь струю горячего воздуха, который размыл силуэт. И тут же грудь начало, покалывать и холодить — проснулся оберег Ночной Стражи, серебряное кольцо с изображением волчьей головы внутри. Амулет, который носят все до единого охотники, врать не может — слишком он для этого прост: перед варваром находилась вполне настоящая нечистая сила.
Нечистая сила?! День ясный, солнце светит, со стороны митрианского храма доносятся размеренный моления жрецов и монахов, восславляющих наступающий полдень. Этого просто не может быть! Не может быть и все тут! Хоть на куски режьте!
Малыш уже начал вздрагивать всем телом, да и удержать эдакую махину, весящую не меньше откормленного быка, не хватит сил ни у кого — будь ты хоть трижды силачом. Надо принимать решение. Немедленно! Но каково же это будет выглядеть — средь бела дня здоровенный вооруженный мужчина убивает ребенка? Обыватели разорвут мерзавца на месте, не дожидаясь ни стражи, ни чиновников из управы дознания!
— Эй, малышка, — брякнул Конан первое, что попалось на язык. — Хочешь серебряную монетку? Купишь себе орехов с медом.
Странный ребенок обернулся на голос и варвар успел разглядеть, что глаза у девчонки необычные — черные, без зрачков. То-то она шла опустив голову!
Дальнейшее действие Конана выглядело вполне невинно — он бросил ребенку выуженную из пояса серебряную монету в один шеллин. Ничего особенного, обеспеченный месьор дарит денежку ребенку из бедной семьи, такое случается чаще, чем можно представить...
Милое дитя увернулось от летящего серебряного кругляшка, будто от арбалетной стрелы и как-то совершенно не по-детски зашипело, показав провал маленького ротика с заостренными, будто у ящерицы зубками. И мигом припустило со всех ног от щедрого господина. А у самого щедрого господина не осталось и мгновения на раздумья.
Левая ладонь сама скользнула к широкому кожаному поясу, сорвала звездочку, которая вроде бы как использовалась в качестве украшения, а в нужный момент становилась серебряным шурикеном.
Короткий взмах, металл с жужжанием распарывает жаркий летний воздух...
Умирало оно долго и противно, подняв среди мирных посетителей рынка добрую панику.
Свою лепту в образовавшуюся суматоху внес и Малыш, наконец-то вырвавший узду из правой руки Конана и тяжеловесно рванувший напролом, через лотки со снедью, корзины с живыми курицами и прилавки зеленщиков.
В десяти шагах перед Конаном билось в судорогах не виданное им прежде синевато-белесое существо, отчасти похожее на обыкновенного горного гоблина, который, впрочем, к нечистой силе никаким боком не относится. Оно выло, рыдало, визжало, исходило синим вонючим дымом и вдруг исчезло с ослепительной вспышке, расшвырявшей по сторонам остатки товаров с лотков.
Едва наступила тишина, киммериец осторожно подошел к месту, где умерла тварь, сплюнул, увидев обугленную ямку и, отыскав щепочку, выкопал из спекшегося песка свой шурикен. Звездочка совершенно оплавилась, превратившись в бесформенный комок металла. Только затем варвар услышал низкий голос — к его безмерной радости, человеческий.
—А ну, встать, колдун поганый! Руки на виду держи, иначе железом нашпигуем!
Понятно, на бродящую среди столичного герцогского города нечисть славные блюстители даже не смотрят, а вот охотника на чудовищ готовы насадить на копья. Везде одно и то же! Человечество решительно не желает меняться в лучшую сторону.
— Именем его светлости... — вякнул было Конан, но сразу получил весьма чувствительный удар тупым концом пики в спину.
— Еще раз упомянешь своей поганой пастью имя вельможного Варта Райдора, проткну на месте, да так, что умирать будешь до конца седмицы! Парни, скрутить его! Живо в кордегардию дознавательной управы! По всему видно, колдун из Гипербореи!
«Ага, теперь я колдун из Гипербореи, — слегка отрешенно подумал киммериец, мучительно пытаясь вспомнить, прихватил он с собой именную бумагу герцога, или оставил дома. — Ничего, выпутаемся, где наша не пропадала! Главное, чтобы сразу не убили. А поэтому, до поры, до времени будем вести себя смирно...»
Кордегардия, сиречь караульное помещение с клетками для арестованных и неудобными конурами для месьоров чиновников, ничуть не отличалась от прочих подобных заведений в странах к Закату от Кезанкии — это Конан мог удостоверить как знаток. Правда, в государствах цивилизованных, подозреваемого не бросали незамедлительно в глухой карцер, предварительно надев крайне неудобные кандалы, схватывающие пальцы — чтоб колдовать не мог, изверг гиперборейский! В Аквилонии хотя бы пытались разобраться в чем дело, а потом били, в Немедии сначала били, потом разбирались, в Бритунии, как выяснилось, ни били, ни разбирались — сразу в темную. Бить, вероятно, будут потом.
Одно хорошо — обыскали, причем до неприличия тщательно. В руки месьоров государевых сыскарей попали все скольнибудь ценные вещи, начиная от пояса с украшениями-шурикенами (изъятие объяснено было тем, что узник может на поясе удавиться и через то миновать справедливого возмездия. Это при том, что ремень варвара был шириной в две ладони, и повеситься на нем смог бы только очень упитанный дарфарский гиппопотам), вплоть до оберега Ночной Стражи, который доставил чиновникам маленькие неприятности — попадая в чужие руки амулет начинал кусаться тонкими розовыми искрами, что для означенных чужих рук есть больно и обидно. Само собой, наличие у схваченного злодея волшебной вещи еще более уверило бритунийцев в том, что перед ними глава конклава Белой Руки, а то вовсе Тот-Амон, Тсота-Ланти и Ксальтотун в одном лице.