- Эта комната, - пояснил Хо-Ту, - предназначается для особых пленниц. Иногда Кернус развлекается тем, что держит здесь женщин, заставляя их поверить, что, если они будут ревностно ему служить, обращение с ними будет менее суровым. - Хо-Ту рассмеялся. - Когда же он добивается их послушания, их отправляют в железные клети.
- А если он этого не добивается?
- Тогда их душат цепями, которые они носят на шее.
Я снова заглянул в комнату.
- Кернус не любит проигрывать, - добавил Хо-Ту.
- Я об этом уже догадался.
- Занимаясь подобным воспитанием, - продолжал Хо-Ту, - Кернус надевает женщине цепь с символикой своего дома. Это способствует её послушанию и усиливает её стремление добиться его расположения.
- Могу себе представить, - сказал я.
- Вы, кажется, не слишком восхищены домом Кернуса?
- А вы, Хо-Ту?
В его взгляде появилось удивление.
- Мне хорошо платят, - ответил он и пожал плечами. - Ну что ж, большую часть дома вы уже посмотрели, за исключением, пожалуй, тренировочных залов, железных клетей, помещений для специальной обработки рабов и тому подобных вспомогательных служб дома.
- А где содержатся женщины, доставленные прошлой ночью на Валтай черным кораблем? - поинтересовался я.
- В загонах для рабов, - ответил Хо-Ту. - Пойдемте посмотрим.
Спускаясь по лестницам на нижние этажи здания, находившиеся под землей, мы миновали кабинет Капруса. В проходе я увидел Элизабет, несущую большую охапку пергаментных свитков.
Заметив меня, она сразу же опустилась на колени, низко склонив голову и умудрившись при этом не уронить свитки.
- Я вижу, твое обучение ещё не началось? - спросил я, стараясь придать голосу необходимую грубость.
Она продолжала молчать.
- Скоро начнется, - заверил меня Хо-Ту.
- А чего вы ждете?
- Это замысел Кернуса, - сказал Хо-Ту. - Он хочет проэкспериментировать с небольшой партией рабыньдикарок. Она тоже будет включена в эту группу.
- Это те, что были доставлены прошлой ночью?
- Двое из них, - пояснил Хо-Ту. - Остальные восемь рабынь также будут разбиты на две группы и пройдут курс обучения отдельно.
- Варвары, насколько я слышал, не слишком восприимчивы к обучению, заметил я.
- Опыт показывает, - ответил Хо-Ту, - что с ними тоже можно добиться некоторых результатов. Хотя придется, конечно, повозиться.
- Вероятно, впоследствии за них можно будет получить приличную сумму?
- Кто знает, как сложатся дела на рынке в ен'варе? ответил Хо-Ту. Или в ен'каре?
- Зато если эксперимент оправдает себя, дом Кернуса станет крупнейшим поставщиком такого товара,сказал я.
- Конечно, - усмехнулся Хо-Ту.
- Так пойдемте же посмотрим новеньких.
- Да.
Элизабет подняла на нас встревоженный взгляд, словно совершенно не понимая, о чем идет речь, и снова опустила голову.
- Когда вы думаете начать обучение? - спросил я.
- Когда первым двум отобранным для этого девчонкам надоест жидкая овсяная каша и решетки металлических клетей.
- А что, проходящим обучение подают овсянку?
- Девушки, проходящие курс обучения, - сказал ХоТу, - уминают настоящую овсяную кашу, а не из жмыха, смешанного с чем попало. Им выдают толстые подстилки для сна, а впоследствии, по ходу обучения, и шкуры. Они редко бывают закованы, а иногда им даже разрешается в сопровождении охранника ненадолго оставить дом. Вид города хорошо стимулирует их усердие.
- Ты слышишь, маленькая Велла? - бросил я Элизабет.
- Да, хозяин, - робко ответила та, не поднимая головы.
- А кроме того, - продолжал Хо-Ту, - если в течение первых нескольких недель обучения девушка проявляет определенные успехи в занятиях, ей позволяют питаться не только овсянкой.
Элизабет посмотрела на нас с любопытством.
- Можно даже сказать, - заметил Хо-Ту, - что их начинают кормить хорошо.
На лице Элизабет заиграла улыбка.
- Здесь делают все, чтобы получить за них хорошую цену, - сказал Хо-Ту, не сводя глаз с Элизабет.
Девушка потупила взгляд.
В этот момент послышался пятнадцатый удар гонга.
Элизабет вопросительно взглянула на меня.
- Можешь идти, - бросил я ей.
Она вскочила на ноги и поспешила в контору Капруса, стоявшего, как я заметил в приоткрытую дверь, возле заваленного бумагами стола. Элизабет положила перед ним принесенные свитки пергамента и, выслушав какие-то его распоряжения, тут же пробежала мимо нас по коридору и исчезла за дверью соседнего зала.
- С такой прытью, - усмехнулся Хо-Ту, - она доберется до миски с настоящей овсянкой не последней.
Я взглянул на Хо-Ту и тоже рассмеялся.
Он повернул свою гладко выбритую голову, и взгляд его внимательных черных глаз встретился с моим. Некоторое время он присматривался ко мне, и затем на его лице снова появилась кривая усмешка.
- Для убийцы вы ведете себя несколько необычно,сказал он.
- Мы идем в загоны для рабов? - перевел я разговор с опасной темы.
- Прозвучал пятнадцатый сигнал гонга. Пойдемтека лучше за стол. После обеда я покажу вам загоны.
Мимо нас по коридору торопливо пробегали рабы, поспешно направляясь туда, где находились предназначенные для них комнаты для приема пищи. Я заметил также несколько слуг из свободных, расходящихся по обеденным залам, двери которых за их спиной тут же закрывались.
- Хорошо, - ответил я. - Пойдемте поедим.
Во время обеда на песочной арене зала состоялось несколько поединков-два на маркированных тупых ножах, один на кнутах и кулачный бой. Какая-то обслуживающая столы рабыня пролила вино и была тут же пристегнута к вделанному в стену кольцу для приковывания рабов и наказана плетьми. Затем появились музыканты и невольница, которую мне ещё не доводилось видеть в доме, но о которой мне сообщили, что она была танцовщицей на Косе. Девушка исполнила, причем довольно хорошо, невероятно сложный танец рабского
ошейника. Кернус, как и всегда, был целиком погружен в игру с Капрусом, однако на этот раз партия затянулась и продолжалась даже после подачи паги и неразбавленного ка-ла-на.
- А почему, - обратился я к Хо-Ту, от которого мне хотелось узнать за этот день как можно больше, - в то время, как остальные едят мясо, хлеб, мед, пьют ка-лана, вы питаетесь одной только овсянкой?
Хо-Ту отодвинул от себя миску.
- Это не имеет никакого значения, - ответил он.
- Да, конечно, - сказал я.
Ложка из рога боска треснула у него в руках, и он раздраженно бросил её обломки в миску.
- Извините, - сказал я.
Он изумленно взглянул на меня, и его глаза блеснули.
- Это не имеет никакого значения, - повторил он.
Я согласно кивнул.
Он поднялся из-за стола и, оглянувшись на меня, сказал:
- Пойдемте, я покажу вам загоны.
В глубине зала я заметил дверь, через которую прошлым вечером увели закованного в кандалы раба и за которой исчез затем Кернус. Сегодня, к моему облегчению, ни один из проигравших схватку рабов не бьы закован в кандалы и выведен из зала через этот выход.
Раб, выигравший накануне поединок с кривым ножом, снова, как я обратил внимание, обедал за столом. Ошейника на нем уже не было. Теперь он, должно быть, отпущен на свободу. За ремень, с которого у него так же, как и у Хо-Ту, свисал кривой нож, был заткнут длинный хлыст.
- Тот, кого вы называете зверем, вероятно, находится за этой дверью? невинно полюбопытствовал я.
Хо-Ту пристально посмотрел на меня.
- Да, - ответил он.
- Я бы хотел взглянуть на него.
Лицо Хо-Ту покрылось смертельной бледностью.
- Молите Царствующих Жрецов, - ответил он,чтобы вам никогда не довелось его увидеть.
- Вы ничего не знаете об этом животном?
- Кернус и некоторые другие, конечно, видят его, но только когда они одни. Не стоит так далеко заходить в своем любопытстве, Несущий Смерть. Обычно человек видит это животное в последние мгновения своей жизни.
- Надеюсь, его держат в надежной клетке?
Губы Хо-Ту растянулись в улыбке.
- Я тоже на это надеюсь, - ответил он.
- А как часто его кормят?
- Он может есть по нескольку раз в день, - сказал Хо-Ту, - но способен и довольно долгое время вообще обходиться без пищи. Обычно ему скармливают по одному рабу каждые десять дней.