- Кухонные девки, - настойчиво повторил Хо-Ту.
Сура победоносно улыбнулась.
- Из них ничего не получится. Никто не сможет их воспитать, даже Сура, - сказал Хо-Ту, подавая знак Фламиниусу Тот, догадываясь, заулыбался.
- Действительно, никто не сможет. Никто, кроме...
Тетрайт из дома Портуса.
- Я совсем забыл о ней, - спохватился Хо-Ту.
- Тетрайт невежественна, как тарларион, - раздраженно прошипела Сура.
- Зато она лучший воспитатель рабынь в Аре, - возразил Хо-Ту.
- Я, Сура, лучший воспитатель, - сказала красавица недовольно.
- Конечно, - Хо-Ту улыбнулся.
- Думаю, - вмешался Фламиниус, - что даже Тетрайт из дома Портуса не сможет обучить этих рабынь.
Теперь Сура решила рассмотреть девушек повнимательней.
- Не пугайся, моя птичка, - сказала она по-гориански, приподнимая пальцем подбородок Вирджинии,возможно, некоторым мужчинам нравятся худые лица с плохой кожей. Зато у тебя серые глаза, а это - большая редкость. Она взглянула на Элизабет. - Ты, несомненно, очень глупа.
- Не думаю, - ответила Элизабет, едко добавив: Госпожа.
- Неплохо, - пробормотала Сура, - неплохо, - и обратилась к Филлис, а ты что скажешь, девушка с телом рабыни страсти?
Сура взяла выключенный шокер и провела им вдоль тела Филлис, прикасаясь к ней холодным металлом. Инстинктивно Филлис попыталась избежать прикосновения, слегка отклонившись. Даже боль от ожога и долгое сидение в клетке не отразились на изящных движениях её тела.
Показав на Вирджинию и Филлис, Сура спросила Хо-Ту - Как вы представляете себе обучение рабынь без ошейников?
Хо-Ту усмехнулся.
- Позовите кузнеца' - приказал он охране - Подготовьте ошейники' К большому удивлению девушек, охранник снял с них наручники, и Фламиниус предложил им немного пройтись по комнате Преодолевая боль, неловко двигаясь и спотыкаясь, они добрались до стены и, держась за нее, стали медленно делать шаг за шагом Элизабет подошла к девушкам, однако, пытаясь помочь, она не разговаривала с ними, так как понимала, что в данной обстановке может говорить только по-гориански Наконец появился кузнец с двумя узкими полосками железа - в полдюйма шириной и пятнадцать дюймов длиной.
Девушкам указали на наковальню Сначала Вирджиния, а потом Филлис положили туда головы, и кузнец уверенными движениями тяжелого молотка согнул железо в кольцо так, что концы брусков сошлись И склепал их - Если обучение пройдет успешно, - сказал Фламиниус девушкам, - через некоторое время на вас наденут красивые ошейники, - он кивнул на желтый, покрытый эмалью ошейник Элизабет с надписью о принадлежности к дому Кернуса. - Они даже будут с замками Вирджиния безучастно посмотрела на Фламиниуса - Ведь ты хочешь носить такой красивый ошейник^ спросил он её - Да, хозяин, безучастно ответила она - А ты, Филлис7 - Да, хозяин, - едва прошептала та - Это я буду решать, когда они получат съемные ошейники и получат ли они их вообще, - вмешалась Сура - Конечно, ты, - поспешно согласился Фламиниус, согнувшись в поклоне и отступая на шаг - На колени' - приказала Сура, указывая на камни перед собой На этот раз Вирджиния и Филлис не нуждались в переводе и вместе с Элизабет встали на колени перед Сурой Сура повернулась к Хо-Ту
- Тачакская девчонка может жить с убийцей Я не возражаю. Остальные пусть отправляются в кельи рабынь красного шелка.
- Но они рабыни белого шелка, - заметил Хо-Ту.
Сура рассмеялась:
- Хорошо, в кельи рабынь белого шелка Кормите хорошо Вы почти изуродовали их Не знаю, как обучать искалеченных варваров - Ты сделаешь это блестяще, - польстил ей Фламиниус.
Сура одарила его холодным взглядом, и ему пришлось опять опустить глаза - На первых порах мне нужен кто-нибудь, говорящий на их языке, сказала она. - Они должны выучить горианский, и как можно быстрее - Я пришлю человека, который сможет говорить с ними, - пообещал Фламиниус, - и устрою их обучение горианскому.
- Переведи, - бросила она Фламиниусу и, повернувшись к девушкам, начала говорить короткими предложениями, делая паузы, чтобы Фламиниус мог перевести:
- Я - Сура. Я буду вас обучать. В часы обучения вы мои рабыни, и я буду делать с вами все, что захочу Вы будете работать. Работать и учиться Я научу вас, как стать привлекательными. Вы будете работать и учиться.
Бойтесь меня, - и, не сказав больше ни слова, она включила шокер и повернула диск Конец начал накаляться Внезапно она ударила вспышкой всех троих Должно быть, заряд был очень сильный. под мощным потоком обжигающих желтых лучей девушки закричали от боли Снова и снова Сура направляла на них стимулятор, а они, оглушенные и обезумевшие от боли, могли только кричать и плакать Даже Элизабет, обычно бодрая и подвижная, казалось, была не в себе Сура выключила стимулятор, девушки остались лежать на каменном полу, с ужасом глядя на неё - Бойтесь меня, - сказала Сура мягко Фламиниус перевел. - Пришлите их в мою комнату в шестом часу Она повернулась и ушла, позвякивая колокольчиками на лодыжках
Я покинул свое место и ярус за ярусом начал спускаться по длинной каменной лестнице. Кто-то, как и я, тоже покидал стадион, навстречу нам поднимались те, кто после трудового дня только ещё шел смотреть гонки.
На одной из межъярусньш площадок собравшиеся в кружок юноши играли в кости. На первых ярусах царило оживление. Здесь располагались длинные ряды торговых палаток с дешевыми безделушками: картинами на ткани, амулетами и талисманами, четками, разнообразными изделиями из стекла и металла, бусами из ракушек, полированными перламутровыми брошками, покрывалами и туниками цветов каст, дешевыми ножами, ремнями и кошельками, флаконами духов, глиняными табличками с изображением стадиона и летящих птиц и прочими мелочами. В одной палатке торговали сандалиями, торговец кричал, что точно такие же сандалии носит победитель гонок Менициус из Порт-Кара. Этот тарнсмен действительно одержал более шестисот побед на гонках и стал одной из самых популярных личностей в Аре и других северных городах. Поговаривают, что в обычной жизни это жестокий, распущенный, корыстный человек. Может быть, это правда, но как только он садится в седло гоночного тарна, от него невозможно отвести взгляд. Никто не управляет тарном так, как Менициус из Порт-Кара. Сандалии, как я заметил, раскупались очень быстро.
Ко мне дважды подходил человек, торгующий небольшими рукописными свитками, содержащими информацию о гонках. Там бьыи списки птиц и их наездников, время, показанное ими в предыдущих полетах, и иные подобные сведения, которые можно было встретить на каждом шагу на больших информационных листах.
- Я одинока, - протянула ко мне руки девушка-рабыня, стоящая на коленях в одной из палаток. Она была на привязи, а её хозяин, пытавшийся сдать девушку в аренду, держал её цепь с кожаной петлей.
- Возьмите её. Бедная девушка скучает. Всего лишь медная монета.
Я отвернулся и, пробираясь сквозь толпу, поспешил прочь.
Когда я проходил под главной аркой стадиона, выходящей прямо на улицу Тарнов, я услышал сзади обращенный ко мне вопрос:
- Похоже, вам не понравились гонки?
Это был голос человека, который сидел сзади меня на стадионе и пренебреуоп-ельно отзывался о правящем Аром Хинрабиусе, а потом покупал сладости у Хупа-дурачка.
Что-то очень знакомое послышалось в этом голосе.
Я обернулся.
Передо мной стоял человек с чисто выбритым, широким, благородным лицом, наполовину закрытым крестьянским капюшоном. На нем была одежда из репса, которую носили низшие горианские касты. Увидев однажды, этого человека уже невозможно было забыть. Я сразу узнал его, даже в одежде крестьянина и без бороды. В правой руке он держал тяжелый посох.
Улыбнувшись мне, крестьянин повернулся и зашагал прочь. Я последовал за ним, пытаясь догнать, но тут же столкнулся с Хупом-дурачком, который не смог удержать поднос и рассыпал все сладости. Я попытался перешагнуть через Хула, но замешкался, и в это время высокий человек в крестьянской одежде исчез. Я побежал следом, но разыскать его в толпе уже не смог.
Хуп сердито ковылял сзади, дергая меня за одежду и причитая:
- Заплатите! Заплатите!
Я посмотрел в его бесхитростные глаза и понял, что Хуп не узнает меня. Его примитивный мозг не смог удержать в памяти образ человека, спасшего ему жизнь.