лишь небольшой перечень весьма схожих друг с другом вопросов и ответов:
Вопрос: Кто ты?
Ответ: Я - рабыня.
В: Что такое рабыня?
О: Это та, кем владеют.
В: Зачем ты носишь на себе клеймо?
О: Чтобы показать, что мной владеют.
В: Зачем ты носишь ошейник?
О: Чтобы люди могли узнать, кому я принадлежу.
В: Чего прежде всего должна желать рабыня?
О: Угодить мужчине.
В: Кто ты?
О: Я-рабыня.
В: Чего ты хочешь больше всего?
О: Угодить мужчине.
Перечень вопросов, иногда весьма детализированных, можно продолжать бесконечно, но суть их одна: приучение к мысли о личной несвободе и подчинении.
В этом, кстати, состоял и более глубокий, зловещий смысл тренировки девушек, скрытый поначалу даже от меня и от Элизабет, когда они в течение всей последующей недели большую часть времени проводили стоя на коленях возле громадного зеркала, видя свое отражение скованной цепями рабыни, снова и снова громко вслух повторяли одни и те же ответы, словно вдалбливая их в свое сознание. Они продолжали эти тренировки и после ухода Фламиниуса, словно запрограммированные автоматы твердя одни и те же гипнотизирующие фразы. В этом смысле Элизабет было несколько легче, чем остальным девушкам, поскольку она воспринимала происходящее просто как часть нашего с ней плана, который рано или поздно должен был осуществиться и положить конец её теперешним мучениям, однако даже она нередко вскрикивала среди ночи или бормотала "Нет, нет, нет!" - или вскакивала с постели с обезумевшими от страха глазами Шестая педеля занятий прошла у девушек так же, как и предыдущие, но теперь к
стандартным вопросам и ответам добавилась регулярно повторяемая каждой из них фраза: "Мне нравится быть рабыней. Я хочу быть рабыней". Наконец после завершения этого первоначального периода психической обработки, целью которого было внушение каждой из девушек мысли о том, что она действительно рабыня, хочет ею быть и останется ею навсегда, в их обучение были добавлены некоторые новые элементы. В течение последующих недель и даже месяцев к программе первоначального этапа не возвращались, но этот постулат настолько засел в сознании девушек, что, когда Фламиниус или Сура шутки ради или же одновременно с наказанием провинившейся шокером внезапно спрашивали "Чего ты хочешь больше всего?", девушки, не задумываясь, к своему стыду и удивлению, неизменно отвечали "Угодить мужчине!" Все свободное от занятий, продолжавшихся в среднем не более пяти часов в день, время Филлис и Вирджиния посвящали изучению горианского языка. Элизабет же большей частью пропадала в кабинете Капруса.
Позднее, когда девушки научились довольно сносно изъясняться по-гориански, им позволили принимать ванны, что доставляло им настоящее наслаждение, а ещё позже даже предоставили свободу передвижения по дому, с тем, однако, условием, что после восемнадцатого удара гонга они непременно должны находиться в своих конурах. Пища их также улучшилась настолько, что после успешно прошедших занятий им даже позволялось выпить за обедом бокал ка-ла-на, что порождало у них стремление трудиться ещё упорнее.
По истечении двенадцатой недели тренировок они уже питались довольно сносно, а к концу пятнадцатой даже хорошо, хотя им и была установлена определенная низкокалорийная диета, основанная на протеиносодержащих продуктах, в основном орехах, что весьма напоминало кормежку тарнов при подготовке их к предстоящим соревнованиям или кормление охотничьего слина Элизабет, единственная из всех девушек, имела, так сказать, собственную комнату, дверь которой даже можно
было запереть изнутри, поэтому они частенько собирались здесь в свободное от запя7 ий время, чтобы попрактиковаться в языке. Обучала их в основном Элизабет, старавшаяся при этом ни единым намеком не дать им понять, что она владеет английским. Чаще всего в эти часы я позволял им побыть наедине, но иногда тоже оставался послушать, не переставая при этом удивляться педагогическим способностям и такту Элизабет. В присутствии американок Элизабет делала все возможное, чтобы у девушек возникла мысль, будго она служит мне настолько хорошо, что ей удалось до известной степени добиться моего к ней расположения.
На восемнадцатой неделе занятий девушкам выдали короткие белые шелковые туники без рукавов, удерживающиеся при помощи завязываемого на левом плече узла. Элизабет при этом получила тунику красного цвета. В этот же период Филлис и Вирджинии заменили простые металлические ошейники на ошейники запирающиеся, которые при необходимости можно было снять, а также убрали у них со щиколотки левой ноги опознавательные металлические полосы, с которыми они были доставлены на Гор, и ножные браслеты для прикрепления колокольчиков Элизабет уже в начале обучения поменяли обычный желтый рабский ошейник на запирающийся красный К концу двадцатой недели л ренировок Филлис и Вирджиния уже вполне прилично изъяснялись на языке Гора; Элизабет же, конечно, владела им свободно, хотя у неё и присутствовал некоторый тачакскии акцент. У девушек манера произнесения некоторых звуков больше напоминала характерный 1 овор жителей Ара.
Я заметил, однако, что Сура насгаивала на том, чтобы они не стремились избавиться ог акцепта, служащего свидетельством их варварскою происхождения Она считала, что свойственное девушкам проматывание конечных звуков и некоторая английская шепелявость придают рабыням, с точки зрения мужчин, определенное очарование. При случае я поинтересовался на этот счет у Хо-Ту, охарактеризовавшем это произношение
лишь как дефект речи, и сообщил его мнение Суре, оставшейся, однако, в своих требованиях непреклонной Как-то, находясь в нашей комнате вместе с Филлис и Элизабет, Вирд/ишия, смущенно поглядев на меня, поинтересовалась, нс знаю ли я случайно имени того белокурого охранника с голубыми глазами, который так часто заходит понаблюдать за их занятиями.
- Ремиус, - ответил я.
Вирджиния с благодарностью кивнула и низко опустила голову.
- А того парня, что иногда приходит вместе с ним, зовут Хо-Сорл, добавил я.
- Это тот, противный? - заметила Филлис - С черными волосами и шрамом на щеке?
- Мне он противным не показался, - ответил я, - если только ты имеешь в виду того же, о ком я говорю У него действительно темные волосы и шрам на лице.
- Я его знаю, - сказала Филлис - Он все время таращится на меня. Это меня так раздражает' - А я подумала, - вставила Элизабет, - что сегодня утром ты танцевала именно для него.
- Ничего подобного! - огрызнулась Филлис - А вчера, - рассмеялась Элизабет, - когда Сура попросила его подойти, чтобы одна из нас могла приблизиться и исполнить "Первый поцелуй пойманной рабыни", ты раньше всех вскочила на ноги.
- Точно, - заметила Вирджиния - Я ещё ни от кого не видела такой прыти.
- Все это неправда! - воскликнула Филлис - Неправда!
- Возможно, после этого он тебя и купит, - высказала предположение Элизабет - Я этого не хочу! - возмущенно заявила Филлис - Как вы думаете, обратилась ко мне Вирджиния,нас выставят на продажу в Курумане?
- По-видимому, план Кернуса именно в этом и состоит, - ответил я - Вот бы меня купил кто-нибудь, похожий на Ремиуса, - мечтательно произнесла Вирджиния
- Вполне возможно, - ответила Элизабет.
- Сомневаюсь, - сказала Филлис. - Ты слишком худая, и у тебя мешки под глазами.
- Но ведь я не уродлива, - стала оправаться Вирджиния. - И что мне теперь делать, если я не такая красивая, как ты?
Она грустно вздохнула и опустила голову.