спину руки и покатился по полу. Затем я оттолкнул от себя Суру, подобрал шокер, выключил его и повесил себе на пояс Сура стояла, прижавшись спиной к стене, закрыв глаза и отвернув голову.
- На, возьми, - протянул я ей куклу.
Она прижала куклу к груди.
- Извини, - сказал я.
Она стояла с куклой в руке, не сводя с меня встревоженных глаз Я отошел от неё и, сняв с пояса шокер, повесил его на прежнее место, откуда она снова могла взять его, если, конечно,захочет.
- Извини, я просто искал ка-ла-на.
На её лице отразилось полное замешательство.
- Вино в последнем сундуке, - шепотом ответила она Я подошел к сундуку, откинул крышку и обнаружил бутыль ка-ла-на и несколько небольших бокалов.
- Ты пользуешься большим расположением в этом доме, рабыня, если тебе позволяют иметь в комнате вино, - заметил я.
- Позвольте, я вам налью, - прошептала она.
- Это уже без всяких штучек Кейджералии? - поинтересовался я.
- Да, господин, - ответила она - Тогда, если Сура позволит, я сам налью ей вина.
Она безучастно посмотрела на меня и, продолжая прижимать куклу к груди, протянула руку за бокалом Рука её дрожала, проливая на пол капли ка-ла-на, и мне пришлось поддержать её ладонь, помогая ей поднести вино к губам.
Она пила, судорожно глотая, так же, как та темноволосая девчонка предводительница рабынь с Горшечной улицы Затем и я поднял бокал, позволяя ей осушить свой первой - С Кейджералией - С Кейджералией, господин, прошептала она - Куурус, - сказал я
- С Кейджералией, Куурус, - также шепотом ответила она.
Я отошел в центр комнаты и уселся, скрестив перед собой ноги. Бутыль я, конечно, взял с собой.
Она поставила рядом со мной свой бокал и подошла к сундуку, в котором хранилась её кукла.
- Зачем тебе эта игрушка? - спросил я.
Она молчала, аккуратно укладывая куклу на прежнее место среди лоскутов и украшений, на самое дно сундука, в правый угол.
- Можешь не отвечать, если не хочешь, - сказал я.
Она вернулась ко мне и опустилась напротив меня на колени. Я снова поднес ей вина и выпил сам.
- Эту куклу подарила мне моя мать, - сказала она.
- Я и не знал, что у рабынь красного шелка могут быть матери, заметил я и тут же пожалел о своей нелепой шутке, увидев, что она не улыбается.
- Ее продали другим хозяевам, когда мне было пять лет, и это все, что у меня от неё осталось.
- Извини, - сказал я.
Она опустила глаза.
- Отца своего я не знала, - продолжала она, - но думаю, он был красивым рабом. Мать тоже мало что знала о нем, поскольку во время моего зачатия они оба бьши в масках.
- Понятно.
Она снова поднесла бокал к губам.
- Хо-Ту любит тебя, - сказал я.
Она отвела глаза.
- Я знаю.
- И часто на Кейджералию тебя вот так приносят в жертву?
- Когда у Кернуса появляется для этого соответствующее настроение, ответила она и спросила: - Можно, я оденусь?
- Да, - кивнул я Сура подошла к одному из сундуков и, достав длинный отрез красного шелка, обмотала его вокруг себя, закрепив на талии шнурком
- Спасибо, - сказала она Я снова наполнил её кубок - Однажды, много лет назад, на праздновании Кейджералии меня заставили отдаться рабу и я забеременела, - продолжала она.
- Ты знаешь, кто это был7 - Нет Я была в маске, - она невольно содрогнулась. - Его привели откуда-то с улицы. Я до сих пор его помню Он был такой потный, пухлый, с липкими, грязными руками. Он все время пыхтел и так противно похихикивал. Зато мужчины за столом веселились вовсю. Наверное, действительно забавное было зрелище.
- И что с ребенком?
- Я родила его. Но ребенка сразу забрали, так что я его никогда не видела. Скорее всего, получился такой же урод, как и его зачинатель.
- Вряд ли, - сказал я.
Она грустно рассмеялась.
- Хо-Ту часто к тебе приходит?
- Да, я играю ему на калике Он очень любит слушать эту музыку.
- Ты настоящая рабыня красного шелка.
- Много лет назад, - задумчиво продолжала Сура,Хо-Ту был изувечен его заставили выпить кислоту.
- Я об этом не знал.
- Некогда он был рабом, но завоевал себе свободу поединками на" кривых ножах. Он был очень предан отцу Кернуса, а когда Кернуса-старшего отравили и фамильный медальон дома перешел к Кернусу-младшему, Хо-Ту позволил себе выразить недовольство, и его заставили выпить кислоту. Но он так и остался в этом доме - А зачем бы ему было здесь оставаться?
- Возможно, потому, что одна из рабынь этого дома Сура, - ответила она.
- Понятно.
Она засмеялась и покраснела Я оглядел комнату.
- Знаешь, у меня нет никакого желания возвращаться к себе, - признался я, - К тому же все в доме, очевидно, ожидают, что я задержусь здесь подольше
- Давайте я буду служить вам как рабыня для удовольствий, - предложила она.
- Ты любишь Хо-Ту? - спросил я.
Она ответила мне долгим задумчивым взглядом и медленно кивнула.
- Тогда давай займемся чем-нибудь другим, - сказал я.
- Хотя для других развлечений твоя комната, очевидно, мало что может предложить, - заметил я.
- Да, кроме самой Суры - ничего, - смеясь, призналась она.
Мой взгляд, в который раз скользнувший вдоль пустых стен, остановился на калике.
- Вы хотите, чтобы я для вас поиграла? - спросила она.
- А чего бы ты сама хотела? - поинтересовался я.
Она, казалось, была ошеломлена.
- Я? - недоуменно переспросила она.
- Да, Сура, именно ты.
- Это Куурус спрашивает серьезно?
- Да, - подтвердил я, - Куурус совершенно серьезен.
- Я знаю, чего бы мне хотелось, - после минутного замешательства ответила она, - но это так глупо.
- Ну в конце концов ведь сегодня Кейджералия.
- Нет, - покачала она головой, - это слишком нахально с моей стороны.
- Что именно? - допытывался я. - Если ты хочешь, чтобы я постоял на голове, сразу предупреждаю - в этом я не мастер.
- Нет, - ответила она, робко поднимая на меня глаза. - Не могли бы вы обучить меня игре?
Подобная просьба меня очень удивила. Она тут же стыдливо потупила взгляд.
- Да, конечно, - пробормотала она. - Я знаю. Я женщина. Рабыня! Извините.
- У тебя есть доска и фигуры? - спросил я.
Ее лицо озарилось счастливой улыбкой.
- Вы меня научите играть? - недоверчиво спросила она.
- Доска и фигуры у тебя есть? - повторил я.
- Нет, - сокрушенно покачала она головой.
- А бумага? У тебя есть карандаши или чернила?
- У меня есть шелк. Есть румяна и банки с другой косметикой!
Мы расстелили на полу большой кусок желтой шелковой материи, и я довольно добросовестно расчертил его на квадраты, закрасив нужные красными румянами.
Затем мы вывалили из сундука огромный запас маленьких бутылочек, пузырьков и брошек и договорились, какая из них будет соответствовать какой фигуре.
Меньше чем через час все уже было готово, и я прочел Суре краткий вводный курс об основных правилах игры и элементарных комбинациях. В течение следующего часа она, иногда путаясь, нерешительно попыталась перенести новые знания в конкретные перемещения фигур, не слишком, надо признать, глубокие по своей эффективности, но всегда обдуманные и логичные. Мы долго обсуждали каждый ход, рассматривая его сильные и слабые стороны, уделяя внимание его последствиям, пока она не воскликнула наконец: "Понятно!" - и мы не переходили к следующему.