- Он ходит наугад, - сказал Филемон Скорлиусу.
- Возможно, - ответил тот, делая свой четвертый ход.
Филемон фыркнул, развлекаясь складывающейся ситуацией.
Хуп вперевалку шатался по залу... и, когда его подзывали к доске, поспешно хватал очередную фигуру и ставил её куда попало, после чего снова принимался бродить между столами.
- Он ходит наобум, - сказал Филемон. - Развивай своего наездника. Когда он пойдет Домашним Камнем, ты сможешь завладеть им за пять ходов.
Скорлиус окинул Филемона испепеляющим взглядом.
- Ты указываешь Скорлиусу из Ара, как ему играть? спросил он.
- Нет, - ответил Филемон.
- Тогда помолчи.
Филемон хотел было что-то возразить, но промолчал и сердито уставился на доску.
- Смотрите внимательно, - сказал Скорлиус Кернусу, делая очередной ход.
Хуп, оторванный от самозабвенного исполнения какой-то песни собственного сочинения, вернулся к столу и, усевшись у подножия кресла господина дома, не выглядывая из-под стола, передвинул очередную свою фигуру ещё на клетку вперед.
- Я дам тебе двести золотых монет, если ты закончишь партию за десять ходов, - сказал Кернус.
- Мой убар шутит, - заметил Скорлиус, внимательно изучая комбинацию на доске.
- Я не понимаю, - удивленно произнес Кернус.
- Моему убару не следовало разыгрывать этот фарс, - ответил Скорлиус, не отрывая взгляда от доски. - Редко Скорлиуса из Ара так одурачивали, усмехнулся он. - Вас можно поздравить. Об этой шутке будут рассказывать в Аре тысячу лет.
- Ничего не понимаю, - признался Кернус.
- Разве вы не узнаете эту позицию, - загадочно глядя на него, говорил Скорлиус, - с двумя лучниками, выдвинутыми на защиту писца убара, предложенную Милесом с Коса и впервые продемонстрированную на турнире мастеров в Торе, состоявшемся в период Второй переходной стрелки па третий год правления Гераклитеса?
Кернус и Филемон промолчали. За столами воцарилась тишина.
- Человек, с которым я играю, - мастер, это очевидно, - сказал Скорлиус.
У нас с Сурой, Ремиусом и Хо-Сорлом невольно вырвался радостный крик. Мы приободрились.
- Это невозможно! - воскликнул Кернус.
Хуп-дурачок сидел на полу у трона, уперев в щеки кулаки.
- Хуп, мой друг, - сказал слепой Квалиус, - может помериться силами с самими Царствующими Жрецами.
- Дайте ему плетей! - заорал Кернус.
- Тише, - заметил Скорлиус. - Я играю.
Все притихли, только Хуп издавал какие-то нечленораздельные звуки. Игра продолжалась. Скорлиус, внимательно изучив положение фигур на доске, сделал очередной ход. Хупа вытащили из-под стола, и он, взглянув на доску, подвинул ещё одну свою фигуру.
Наконец через каких-нибудь полчаса с начала игры Скорлиус встал. Лицо его было пунцовым. На нем читалось и раздражение, и искреннее расстройство, и уважение к своему нелепому противнику. Он порывисто наклонился и, ко всеобщему изумлению, протянул руку Хупу.
- Что ты делаешь? - закричал Кернус.
- Я благодарен тебе за игру, - не обращая на него внимания, сказал Скорлиус Хупу.
И двое мужчин - один блестящий, непревзойденный мастер, пылкий, неистовый Скорлиус из Ара, а другой тщедушный, несчастный уродец - с достоинством пожали друг другу руки.
- Я ничего не понимаю, - сказал Кернус.
- Твое уклонение от размена обоих лучников на шестнадцатом ходу было очень разумным, - не замечая слов убара, повелителя города, сказал Хупу Скорлиус, - только я слишком поздно понял твой план и этот четырехходовой отвлекающий маневр, позволяющий тебе обходным путем выйти на комбинацию Сентиана с последующим нападением на писца убары. Это было блестяще.
Хуп опустил голову.
- Я ничего не могу понять, - в сотый раз за сегодняшний вечер повторил Кернус.
- Я проиграл, - сказал Скорлиус.
Кернус оторопело посмотрел на доску. Он обливался холодным потом, руки его дрожали.
- Этого не может быть! - закричал он. - У тебя выигрышная позиция!
Скорлиус ладонью повалил на доску своего убара, отказываясь продолжать игру.
Кернус дотянулся до фигуры и поставил на место.
- Игра не окончена! - крикнул он, хватая Скорлиуса за накидку. - Ты предаешь своего убара! - вне себя завопил он.
- Нет, повелитель, - задумчиво ответил Скорлиус.
Кернус отпустил накидку Скорлиуса. Он дрожал от ярости. Они с Филемоном долго изучали позицию на доске. Хуп безучастно смотрел куда-то в сторону, глубокомысленно ковыряясь в своем носу.
- Играй! - снова крикнул Кернус Скорлиусу. - Твоя позиция выигрышна!
Скорлиус ответил ему недоуменным взглядом.
- Это же захват Домашнего Камня на двадцать втором ходу, - сказал он.
- Да нет, это невозможно, - дрожащим голосом пробормотал Кернус, уставившись на слишком сложную для его понимания позицию на красно-желтом игровом поле.
- С вашего позволения, убар, я удаляюсь, - сказал Скорлиус.
- Продолжай! - настаивал Кернус, не отрывая взгляда от доски.
- Возможно, с тобой мы ещё сыграем, - наклонившись к карлику, сказал Скорлиус.
Хуп радостно завертелся на месте.
Скорлиус подошел к Квалиусу.
- Я ухожу, - сказал он, - и желаю тебе всего хорошего, Квалиус.
- И я желаю тебе того же, Скорлиус из Ара, - ответил слепой игрок, и лицо его осветилось улыбкой.
Скорлиус обернулся и снова посмотрел на Хупа. Карлик уже устроился на подлокотнике кресла убара и сидел на нем, болтая ногами. Однако, увидев, что Скорлиус наблюдает за ним, он спрыгнул с кресла, встал и распрямился, насколько это могли позволить его горб и ноги - одна короче другой. Он пытался стоять прямо, и это непривычное для него положение тела, без сомнения, должно было вызывать у него боль.
- Я желаю тебе всего наилучшего, маленький победитель, - сказал ему Скорлиус.
Хуп не мог ничего ответить, но продолжал стоять у трона прямо, как мог, со слезами на глазах.
- Нет, я сумею развить твою позицию и выиграю! вскричал Кернус.
- А что вы собираетесь предпринять? - спросил Скорлиус.
Кернус раздраженно сделал очередной ход.
- Наездника убара - к писцу убары, на клетку четыре, вот что! продолжал он в одиночку вести сражение.
- Это захват Домашнего Камня желтых на одиннадцатом ходу, - усмехнулся Скорлиус.
Уже выходя из зала, не участвуя больше в игре, он на мгновение остановился перед Сурой. Женщина низко опустила голову, смутившись, что находится от него так близко. Он, растерянный, задержал на ней взгляд и затем обернулся к Корпусу.
- Красивая рабыня, - заметил он.
Кернус, поглощенный изучением позиции на игровой доске, не обратил на его слова внимание.
Скорлиус отвернулся и, прихрамывая, оставил комнату.
Я увидел, как Хуп, находившийся уже возле Суры, снова со всей возможной нежностью поцеловал её в лоб.
- Иди сюда, дурак! - крикнул ему Кернус. - Я пошел наездником убара к писцу убары, на клетку четыре!
Что ты теперь будешь делать?
Хуп вернулся к столу и, едва взглянув на доску, передвинул одну из своих фигур.
- Он поставил наездника убара к наезднику убары, на клетку шесть, - в замешательстве произнес Кернус.
- А какой смысл в этом ходе? - спросил Филемон.
- Да никакого! Он сделан наобум, - ответил Кернус. - Это же идиот!
Я начал подсчитывать ходы, и на одиннадцатом Кернус гневно швырнул доску с фигурами со стола. Хуп с тем же невозмутимым видом ковылял по залу, бормоча себе под нос слова какой-то бесхитростной песенки и сжимая в своей маленькой ладони желтую деревянную фигуру - Домашний Камень Кернуса.
Ремиус, Хо-Сорл и я завопили от радости. Сура тоже вся сияла.
- Теперь я свободен, - объявил я Кернусу.
Тот, кипя от ярости, посмотрел на меня.
- Ты будешь свободен завтра, - в бешенстве заорал он. - Причем лишь на то время, что тебе понадобится, чтобы встретить смерть на Стадионе Клинков!
Я запрокинул голову и громко расхохотался. Теперь я мог и умереть, но сколь сладка была эта минута отмщения! Я, конечно, не сомневался, что Кернус никогда не освободил бы меня, но мне доставляло громадное удовольствие видеть его, честолюбивого, без маски, униженного и публично выставленного как изменника своему слову.