— Жюльен! А что это за "аппарат"?
— Весьма расплывчатое название, да? — со смехом отвечал Фуше. — Это оружие, над разработкой которого ВВС вашей страны трудились в конце двадцатого века, но им не удалось создать успешный образец. Полковник Слейтон обеспечил нас чертежами, Малкольм и Лариса довели их до ума — и вот вам филиал преисподней в нужном месте.
— Но как он функционирует? — осведомился я, ощутив, что температура воздуха растет с каждой минутой, хотя солнце лишь только что показалось на востоке.
— Полное уничтожение озонового слоя над ограниченным участком местности, — крикнул Фуше в ответ. — У американцев так и не получилось поддержать стабильность озоновой дыры или ликвидировать ее, когда отпадет надобность!
— А вы, значит, это все можете, — пораженно констатировал я. — Но где же эта чертова штука?
— Проектор — на острове в Северном море, принадлежащем Малкольму! Управляется через спутниковый комплекс Трессальяна!
Вдруг близко от нас послышались короткие звуки пистолетных выстрелов. Фуше подлетел ко мне, с поразительным проворством обхватил меня своими огромными руками и отработанным движением откатился под прикрытие ближайших скал. Посмотрев вверх, мы поняли, что стрелял один из пилотов, пытавшийся удержать людей, рвущихся в и без того перегруженный вертолет. Через несколько секунд его машина оторвалась от земли и полетела на северо-восток.
— Не поднимайтесь на ноги, — скомандовал мне Фуше, — пока мы не получим от полковника сигнал, что путь свободен.
Тяжело дыша и мотая головой, я глянул на своего спутника.
— Жюльен, — с трудом произнес я, — какого черта вы здесь вообще делаете?
Он снова улыбнулся.
— В данный момент — спасаю вашу шкуру, Гидеон.
— Да нет, ну вы же знаете, что я имею в виду, — сказал я. — Что вы делаете в этой тусовке? Вы же были одним из самых прославленных и уважаемых в своей области ученых!
— Да, — кивнул он, — и одним из самых несчастных. — Затем по сигналу полковника Слейтона он потянул меня вверх. Пока мы сквозь пыль и жару пробирались к нужному входу в туннель, его голос смягчался:
— Видите ли, Гидеон, моя жена стала одной из первых жертв эпидемии стафилококка. — Я попытался было выразить свое сочувствие, но он жестом прервал меня. — Многие миллионы людей разделили мою беду. Больше всего меня потрясло то, что за несколько лет до этого она сама предсказала причину своей собственной смерти. Понимаете, она была хирургом. И она неоднократно повторяла мне, что финансовый пресс вынуждал ее коллег и обслуживающий персонал делить свое внимание между таким числом пациентов, что, экономя драгоценные минуты, они стали игнорировать базовые правила — такие, например, как мытье рук. Известно ли вам, что единственной причиной эпидемии чумы 2006 года стало падение уровня больничной гигиены? А почему? Почему люди этой профессии, доктора и медсестры, от которых зависит множество жизней, испытали такое давление?
Он сплюнул. В голосе его слышались гнев и печаль:
— Да потому что в нашем мире священной целью стал успех, а не здоровье, гедонизм, а вовсе не умеренность. И ничто не послужило внедрению и пропаганде этой философии больше, чем Интернет и все, что с ним связано. Все это бессмысленное, бесконечное навязывание ненужных товаров тем, кто в них не нуждается и тем, кто не может себе их позволить — и в один прекрасный день человеческое участие оказалось полностью погребено под напором безумной алчности. Политиков, страховые компании, даже врачей и медсестер — всех их так сильно скрутила необоримая жажда наживы, что они забыли о том, что их первейший долг — служить и излечивать. Они пренебрегли всеми важнейшими принципами и практиками, — даже такими простыми, как мытье рук…
Вот оно что. Мотивы, по которым Фуше вступил в экипаж корабля, казались мне самыми неясными, потому что молекулярная биология не имеет отношения к изменению истории и к сражению с информационным обществом. Но оказалось, что причина его добровольного изгнания — личная, а не профессиональная.