Торговец жил и вел все дела на дорогой вилле у озера недалеко от средневекового города Труа в провинции Шампань, к юго-востоку от Парижа. Поэтому мы сохранили направление движения и увеличили скорость, прекрасно понимая, что вероятность остаться в живых после встречи с Эшколом для этого типа весьма невелика.
Мы летели быстро, однако недостаточно быстро. Едва наш корабль достиг холмистых окрестностей Труа, как Леон извлек из сети сообщения французской полиции об убийстве в доме торговца оружием. С учетом рода занятий убитого случай не стали разглашать, но даже в собственной, предположительно, защищенной переписке полиция отмечала полное отсутствие улик. Очевидно, израильтяне не спешили признаваться ни в том, что с размахом вели дела с мертвым торговцем, ни в том, что в его смерти мог быть виновен один из их собственных оперативников. Нам не оставалось ничего, кроме как запрограммировать нашу систему мониторинга на отслеживание продаж авиабилетов с вылетом из Парижа. Сопоставив полученную информацию с той, что была в базах данных Тарбелла и братьев Куперман, мы могли узнать, куда Эшкол направится дальше.
Ответ на этот вопрос для многих из нас был, мягко говоря, неожиданным.
— Куала-Лумпур? — повторил я вслед за Тарбеллом. — Малайзия? Он лезет в самый центр полномасштабной войны…
— Ой-ой, — Леон поднял палец. — Не война, а "вмешательство ООН", будь любезен, Гидеон. Они там к этому очень скрупулезно подходят.
— Хорошо, — сказал я сердито, — он собирается в самый центр вмешательства ООН, которое привело к крупнейшей мясорубке со времен Вьетнама? Какого черта?! Он что, ищет смерти?
— Вообще-то психиатр здесь вы, Гидеон, — сказал Фуше. — Этот вопрос мы должны задавать вам, non?[8]
Я нанес ему легкий, но быстрый тычок, однако он увернулся с изумительным проворством, знакомым мне еще по Афганистану.
— Не смешно! — заявил я. — Надеюсь, никто тут не думает, что и мы туда собираемся?
— Почему нет? — спросила Лариса.
— В самый центр малазийской войны?
— Ах-ах, — снова сказал Тарбелл. — Это не…
— Леон, да заткнись же! — Никто из них даже тревоги не испытывал, и это несказанно раздражало меня. — Мне напомнить вам, что в Малайзии сейчас войска всех западных стран? Настоящие войска: не ополчение и не полиция, а армии! Напомнить вам, что за два года боевых действий малайцы уже настолько лишились ума, что позволяют этим армиям хозяйничать на своей территории за плату? Вы же не ждете, чтобы я плясал от радости среди всего этого?
— Дорогой? — проворковала Лариса с легким смешком, подходя ко мне и обвивая руками шею. — Ты же не хочешь сказать мне, что ты боишься, правда?
— Конечно, боюсь! — заорал я, что еще больше ее развеселило. — Извини, просить можно многого, но это…
— Это необходимо, — заключил Малкольм, у которого был наготове еще один обескураживающий, но неопровержимый довод. — Нужно ехать, Гидеон. Есть лишь одно объяснение, отчего Эшкола потянуло в Куала-Лумпур. Малайцы финансируют военные действия участием в одном из колоссальнейших черных рынков планеты, отмывая деньги наркобизнеса Третьего мира. Они торгуют всем, от редких животных до людей, и делают гигантский бизнес на краденых информационных технологиях и базах данных. Однако Эшкола все это не интересует. Он хочет заполучить нечто иное, и это «нечто», если я не ошибаюсь, родом из Японии. — Теперь все веселье рассеялось без следа. — Японская экономика так и не пришла в себя после краха 2007 года. Япония и Малайзия шли на что угодно, чтобы восстановить экономику хотя бы частично. Ни денег, ни ресурсов на модернизацию энергетики у них нет: они все еще зависят в первую очередь от атомной энергии, и так и не смогли заглушить свои бридерные реакторы.
На лету поймав мысль, которая мне была пока что недоступна, Эли внезапно схватился за голову.
— Бридерные реакторы!
— Что? — спросил я быстро. — Что такое "бридерный реактор", черт бы вас драл?
— Ядерные реакторы, которые производят пригодный для использования плутоний из обедненного урана, — сказал Иона. — В свое время были признаны перспективными.
— Из-за проблем безопасности от этой идеи отказались почти все страны мира, — продолжил Малкольм, — а еще из-за огромного соблазна, который представляли для террористов внушительные объемы плутония, находящиеся на гражданских объектах. — Малкольм со значением глянул на меня. — Как и для людей, ведущих дела с террористами. Дельцы японского черного рынка — предположительно, без ведома правительства — регулярно продают этим людям значительные количества избыточного плутония. В…