— Фат’дэт за это ответит! — прошипел он.
Тара не могла сообразить в чем же дело, неужели дело всё в том, что так не вовремя случилось с её организмом.
— Дело в крови? — осмелилась спросить ууманка, вспоминая слова Радгара об особенном аромате её крови.
— Да, этот ублюдок должен был сказать мне! Это опасно! — отдаляясь всё дальше, сказал он.
— Мне нужны ткани, что-то, что может удержать кровь! Все мои припасы остались на Атолле!
Тэрегэн вдруг одёрнулся и разозлился, при одном только упоминании об Атолле его охватил жгучий, мстительный гнев.
— Атолл! Думаешь там тебе было бы безопасно? Ууманка?
— Мне и было там безопасно, я была с Радгаром и сам Предводитель уверил меня в том, что мне нечего опасаться! Вероятно ни Радгар, ни Харран не подозревали о тебе, Тэрегэн, — с досадой в голосе произнесла она.
Вождь оскалился, но ууманка не увидела этого — его злобный оскал скрывался под черной, словно смоль маской. Его бесила уверенность самки в арбитре и Предводителе Атолла, даже после всего, что он ей рассказал!
— Я даю тебе выбор, ууманка. А они лишь обманывали тебя! — сказал он и сделал шаг к ней.
— Если бы не я, твоей судьбе не позавидовал бы даже узник, что проводит свои дни в грязной темнице! — продолжил он.
— Я тоже узница темницы, — раскинула руки девушка, озираясь по сторонам.
— Не нравится отсек? Ты можешь жить в другом, когда я почувствую, что ты моя! Но ты упорно сопротивляешься, потому что даже не представляешь, что тебя ждало там на Атолле! Глупая самка! Ты думаешь арбитру не наскучила бы самка, поражённая болезнью, что ууманы зовут старостью! Всего через двадцать периодов ты станешь ещё слабее, твои мышцы станут дряблыми, а кожа обвиснет! А Радгар останется таким же молодым, ты не сможешь более его удовлетворить и не сможешь дать ему потомство! Он просто выбросит тебя обратно на твою отсталую планету, в лучшем случае! А в худшем станешь ему рабыней! Будешь смотреть, как он сношается с другими самками!
— Ты врешь, — твердо сказал Тара, удивляясь к каким подлым приёмам прибегает Вождь.
— Только я говорю тебе правду! Надеешься на спасение имплантацией? Они никогда не позволят этого! Все эти обитатели Атолла лживые лицемеры! И Харран самый главный из них! Он обманывает семь кланов, думаешь ему не удалось и тебя обмануть, вместе с арбитром? Он презирает тебя, глупая ууманка! Подобных тебе насиловали, использовали как рабов и источник питания и размножения для ксеноморфов! Думаешь, как они раньше тренировали молодняк? Организовывали охотничьи угодья и разводили там бесчисленное количество трудной добычи — каинде-ахмедха с помощью ууманов! А сейчас арбитр, не зная всего привозит ууманку на Атолл! Ууманку, которая годится только, чтобы одинокому воину пережить Сезон, да и то таких, как ты ему потребуется не менее трёх, ведь ваши тела не выдерживают!
Внутри у Тары всё переворачивалось, как бы она не хотела в это верить, в душе что-то защемило и ноющая боль пронзила грудь, разливаясь дальше по телу. Он возымел влияние на неё, но разум твердил, что всё это ложь! Но к чему бы этому монстру её в чем-то убеждать, он мог бы просто сделать всё, о чем говорил без всех этих объяснений!
— Зачем ты всё это мне говоришь?! Почему просто не сделаешь то, что считаешь нужным? Зачем тебе — Вождю Отверженных объяснять что-то глупой самке?
— Потому что я не такой, как они! Я привык говорить правду! И я хочу дать тебе шанс на спасение и нормальную жизнь, рядом со мной! Ты нужна мне, как самка! Нужна мне, как мать моих детей! Думаешь мне приятно будет видеть твой страх и ужас в твоих глазах, когда я буду приходить к тебе в Сезон!
Тара была на грани того, чтобы поверить его словам, но нет. Этот инопланетный зверь, не мог заботиться о чьих-то чувствах, его ни капли не беспокоила её судьба, что-то другое руководило им. От него разило цинизмом, параноидальной верой в свою собственную правду и цель. Единственную цель — отомстить и предать своих врагов ужасающей, болезненной и мучительной смерти. Девушка так разозлилась, что он пытался её переубедить и заставить встать на его сторону предав Радгара, что она поднялась со своего места и приблизилась к нему, чтобы прошипеть ему свой ответ прямо в лицо.