Уловка хозяина не обманула Кейна. Скрываясь в высокой траве и густой тени, овчарка проследила за Такером.
Подобно выбирающемуся на берег тюленю, Такер выполз из воды в ледяную грязь. Кейн присоединился к нему. Вдвоем они стали подниматься вверх по откосу, двигаясь как можно бесшумнее, стараясь держаться в самой высокой траве. Уэйн услышал, как трое остальных нападавших подошли к перевернутому «Патриоту» и громко заговорили между собой.
Время поджимало.
Поднявшись наконец до самого верха, Такер осторожно выглянул из-за гребня и увидел слева от себя стрелка, чье внимание по-прежнему было приковано к внедорожнику.
Нырнув назад, Такер шепнул Кейну на ухо:
— СБОКУ, УКРЫТИЕ, ТИХО СБЛИЗИТЬСЯ, ВЗЯТЬ.
Он повторил еще раз сложную последовательность команд.
Мало того, что память Кейна хранила впечатляющий лексикон; овчарка обладала поразительной способностью связывать действия вместе. В данном случае Кейну предстояло пересечь дорогу, найти укрытие, сблизиться с целью — и атаковать.
— Все понял, приятель? — спросил Такер.
Кейн ткнулся мордой ему в нос. В его черных глазах веселыми искорками блеснул ответ: «Конечно, понял, глупая твоя голова».
— Ну, тогда пошел!
Кейн мягко ступает лапами по холодному асфальту. Перебежав через шоссе, он протискивается сквозь густой кустарник, заиндевевший на морозе. Он движется осторожно, чтобы не шуршать пожухлой травой и ветками. Грязь местами затянута льдом, и Кейн сначала передвигается медленно, ощупывая землю каждой лапой.
Постепенно у него крепнет уверенность, и он бежит быстрее.
Со стороны шоссе дует ветерок, приносящий запах напарника — такой же знакомый, как и его собственный. Этот запах дарит тепло, счастье и удовлетворение.
Кейн также улавливает впереди слабый запах добычи: неприятную горечь немытого человеческого тела, терпкий привкус оружейной стали и зловоние несвежего дыхания изо рта. Он вслушивается чуткими ушами в малейшие движения: шорох ботинок по асфальту, скрип кожаного ремня, хриплый вдох.
Укрываясь в кустарнике, пес движется вдоль шоссе, петляя среди теней.
Наконец Кейн поравнялся со своей целью. Он ложится на брюхо и ползет к краю дороги, наблюдая за врагом. Тот стоит к нему спиной, но то и дело оборачивается и смотрит по сторонам, в том числе и туда, где прячется Кейн.
Опасность.
Однако у него в ушах горят слова команды.
Он должен атаковать.
Кейн подбирает под себя задние лапы для лучшего упора, напрягает мышцы, готовясь к броску. Дожидается подходящего момента…
…и тут какое-то движение слева.
Его напарник выходит из укрытия на обочину шоссе. Он движется неправильно, шатается, спотыкается. Кейн понимает, что это обман, притворство. Он замечает на бедре у напарника блеск стали, там, где ее не видит враг.
Цель разворачивается к напарнику лицом. Кейн всем своим нутром чувствует прилив одобрения и восхищения. Они с напарником — одна команда, они связаны друг с другом и работают вместе.
Внимание цели отвлечено, и Кейн выпрыгивает из укрытия.
Такер уставился на дуло пистолета-пулемета, стараясь не смотреть на Кейна, выскочившего из кустов на шоссе.
Это был очень опасный ход. Многое зависело от того, выстрелит ли враг в Такера, едва его заметив. Как только Кейн занял исходную позицию на противоположной стороне шоссе, Такер появился из укрытия, прихрамывая, спотыкаясь, пошатываясь, словно оглушенная жертва автокатастрофы. Он прижимал «магнум» к бедру, держась так, чтобы не показываться врагу этим боком.
Как и ожидал Такер, боевик стремительно обернулся, вскидывая «бизон».
Время замедлило свой бег.
Такер бросился вперед, поднимая «магнум».
Ему приходилось полностью довериться Кейну. Они вдвоем неоднократно отрабатывали все это, и овчарка прекрасно читала интонации и движения своего хозяина, извлекая из них гораздо больше информации, чем он смог бы передать словами и жестами. К тому же Кейн учитывал местные особенности, точно оценивая, как именно выполнить ту или иную команду.
И вот сейчас вся эта подготовка пригодилась в полной мере.
Не замедляя бег, Кейн преодолел последние десять футов одним прыжком.
Семьдесят фунтов упругих мышц врезались в боевика, и человек и собака вместе свалились на землю. Еще когда они падали, челюсти Кейна отыскали свою цель, сомкнувшись на открытом горле боевика с усилием в несколько сотен фунтов.