— Справедливо.
— И еще, я хорошо знаю этого человека. Он друг моего дяди. Его зовут Вадим. Если вы согласны, он говорит, что мы сможем тронуться с наступлением сумерек.
— За дело, — кивнул Такер.
Переложив весь багаж под навес в лодку Вадима, он отогнал «Пежо» обратно в Щербатовку. В километре за деревней, как и указал на грубом плане Уткин, протекала глубокая речка, впадающая в Волгу. Подъехав к самому берегу, Такер включил нейтральную передачу, заглушил двигатель и выбрался из машины.
Последовав за ним, Кейн потянулся, всматриваясь в заросли по обеим берегам.
Швырнув ключ в реку, Такер подошел к машине сзади, столкнул ее в воду и подождал, пока «Пежо» беззвучно скроется из виду. После чего повернулся к Кейну.
— Как насчет того, чтобы немного прогуляться пешком?
20 часов 30 минут
Вадим стоял на пристани, стиснув черными зубами окурок папиросы. Этот коренастый, жилистый мужчина с недельной щетиной на щеках и таким же количеством волос на голове был ростом на голову ниже всех. Хотя после захода солнца сразу же заметно похолодало, Вадим был в одной рубашке и заляпанных джинсах.
Он указал своим пассажирам на доску, перекинутую с пристани на катер, и проворчал что-то, что, как предположил Такер, должно было означать: «Добро пожаловать на борт».
Аня помогла отцу с опаской пройти по импровизированным сходням. Следом на катер перебежал Кейн, а последними были Такер и Уткин.
Отвязав канат, Вадим запрыгнул на катер и затащил доску на палубу. Указав на навес, он что-то сказал по-русски.
— Вадим говорит, каюты первого класса внизу, — улыбнулся Уткин. — Чувства юмора ему не занимать.
«Если это можно так назвать», — мысленно отметил Такер.
— Я отведу отца в каюту, — сказала Аня. — Ему нужно отдохнуть.
И действительно, Буколов выглядел измученным. Он до сих пор не оправился после сотрясения мозга. Однако когда дочь попыталась было его поддержать, Буколов хлопнул ее по руке.
— Отец, веди себя прилично!
— Прекрати так со мной обращаться! Ты ведешь себя так, будто я беспомощный инвалид. Я сам справлюсь!
Поворчав еще немного, Буколов позволил, чтобы его отвели вниз.
Такер повернулся к Кейну. Тот стоял на тупом носу, подняв морду и принюхиваясь.
«Счастливая псина».
Солнце скрылось за скалистым берегом на западе. Дувший весь вечер резкий ветер утих до легкого шепота, оставив поверхность Волги совершенно гладкой. Однако на глубине бурая вода кружилась и бурлила.
Волга славилась своими коварными водоворотами.
— Только не упадите за борт, — заметил Уткин, перехватив взгляд Такера. — Спасательных кругов на катере нет. И Вадим не умеет плавать.
— Хорошо, что предупредили.
Когда все устроились, Вадим поднялся на бак и встал за штурвал. С недовольным ворчанием ожил дизель. Из выхлопных труб повалил черный дым. Вадим отчалил и вывел катер в фарватер.
— Далеко до Волгограда? — спросил Такер.
Уткин оглянулся на Вадима.
— Он говорит, течение быстрее обычного, так что часов десять или около того.
Такер прошел на нос к Кейну, и минут через двадцать на палубу поднялась Аня. Она подошла к Такеру, кутаясь в шерстяной свитер, тем самым непроизвольно подчеркивая линии своего тела.
— Как ваш отец? — спросил Такер.
— Наконец заснул.
Какое-то время они смотрели на проплывающий мимо берег, погруженный в темноту. На безоблачном небе ярко сверкали звезды. Такер почувствовал, как что-то скользнуло по его руке. Опустив взгляд, он увидел, что Аня положила указательный палец ему на руку.
Заметив это, она поспешно отдернула руку.
— Извините, я не хотела…
— Ничего страшного, — успокоил ее Такер.
Сзади послышались шаги. К молодым людям присоединился Уткин.
— Здесь я вырос, — сказал он, указывая вниз по течению на россыпь огоньков на правом берегу. — В деревне Колышкино.
— Ваши родители были крестьянами? — удивленно повернулась к нему Аня. — Правда?
— Вообще-то, рыбаками.
— Гм… — неопределенно произнесла она.
И все же Такер услышал — как, несомненно, услышал и Уткин, — в ее вопросе и ответе легкую тень презрения. Это был отголосок того же чувства, с каким относился к Уткину сам Буколов, — слепой снисходительности богатого по отношению к бедному. Несомненно, простое происхождение принижало молодого помощника в глазах его босса.
Такер не мог сказать, действительно ли Аня испытывает те же самые чувства, но родители часто передают детям свои предрассудки.