– Нет, никого.
– Плохо, – вздохнул Попов, – с вас, к сожалению, нельзя снять подозрений.
– Вы что же, подозреваете меня? – возмутилась Ленка.
– Я подозреваю всех, у кого нет алиби, – ответил Попов, – но вас – меньше других.
– И на том спасибо, – выдохнула Ленка.
Как только она ушла, Попов сразу же начал рыться в протоколах. Он искал показания Евсеевой. Найдя, задумчиво читал их некоторое время, потом сказал Скворцову:
– На время убийства у нее твердое алиби, а вот задать ей несколько вопросов про предыдущий вечер нужно.
Вызванная Евсеева показала, что в вечер, предшествовавший убийству, была дома с мужем и у них в гостях до одиннадцати сидели Смолянковы.
– Да, вот и еще одна ниточка оборвалась, – вздохнул Попов.
– По-моему, это не та ниточка, Кирилл Александрович, – заметил Скворцов. – Помните слова Тишкиной: «Это был не тот человек, на которого я вначале подумала?»
– Значит, вы думаете… – начал следователь.
– Да, – продолжил Скворцов. – Я обратил внимание, что эта Евсеева и хромает-то не сильно, а Тишкина заметила, что тень хромала. Мне думается, Кирилл Александрович, что кто-то подделывался под Евсееву.
– Возможно, – согласился Попов, – но при условии, что вся эта история – правда.
– А почему нет? – удивился лейтенант.
– Мы знаем это лишь со слов Образцовой, – пояснил следователь. – Даже если она это не придумала, то нет гарантии, что Тишкина ей не наврала или что Образцова чего-нибудь не перепутала.
Скворцов на минуту задумался, потом кивнул:
– Да, так тоже могло быть.
Следующей была вызвана Таисия Игнатьевна Сапфирова. Она показала, что пошла к Бочкину играть в покер около трех часов дня, но вместо этого оказалась свидетельницей убийства. Её показания подтверждались Арсеньевой, видевшей, как она шла по дороге.
На вопрос о том, есть ли у нее какие-нибудь подозрения, Таисия Игнатьевна ответила уклончиво. Больше из неё выудить ничего не удалось, и следователь отпустил старушку. Уходя, Сапфирова незаметно подмигнула Скворцову. Тот не преминул сделать в ответ то же самое. Попов, просматривавший протокол, не заметил этих заговорщических перемигиваний.
Последним из свидетелей был вызван музыкант Дудкин. Его не было: он уезжал в Утесово. Сразу же, еще с порога, Дудкин начал славословить милицию.
– Почему вы без разрешения уехали в Утесово? – сурово прервал его излияния следователь. Дудкин растерянно захлопал глазами.
– А разве нельзя было? – с удивлением спросил он.
– Нет, нельзя, – сухо ответил следователь.
– Но я же вернулся! – возразил Дудкин.
– Еще бы вы не вернулись, – с угрозой сказал Попов. – Ладно, оставим это. Юрий Петрович, после автолавки в среду вы сразу пошли домой?
– Да.
– Что вы делали потом?
– Пошел пройтись.
– Когда это было?
– Примерно в половине третьего.
– А точнее?
– Не помню.
– Куда же вы пошли?
– Да так, никуда.
– Вы кого-нибудь встретили до трех часов?
– Да, Амфитриона.
– Когда это было?
– Думаю, без четверти три.
– Но часов у вас не было?
– Нет.
– Могло это быть позже или раньше?
– Ну разве что ненамного.
– Так-так. Значит, вы случайно встретили Редькина?
– Да, случайно.
– Вы часто гуляете у его бани?
– Случается.
– И долго вы там пробыли?
– С полчаса.
– Вы часто ссорились с покойной?
– Бывало, – выдохнул музыкант. – Она мне играть мешала.
– Юрий Петрович, вы заметили еще что-нибудь подозрительное или, может быть, знаете что-нибудь, что могло бы нам помочь?
– Ничего, – с сожалением ответил Дудкин. – Но, если узнаю, – вдохновенно проговорил он, – непременно вам сообщу.
– Ну вот и отлично, – сказал следователь. – Подпишите и можете идти. Кстати, – добавил он, – если на вашу игру будут жаловаться, то у вас буду неприятности. Умерьте ваш пыл, Юрий Петрович, – отеческим тоном насоветовал ему на прощание Попов. – Ну вот и все, – заключил следователь, когда музыкант ушел. – Теперь мы должны все это обмозговать. Взгляните, Владимир Андреевич, у меня тут список тех, кто мог совершить убийство.
Скворцов взглянул на листок с фамилиями. Там значилось:
Бочкин
Симагина
Дочкина
Саврасова
Редькин
Дудкин
Тишкин?
Тишкина?
Люгеров?
Адская?
Арсеньева?
Цепкина?
Симагин?
Сапфирова?
Скворцов быстро прочел фамилии.
– А почему Цепкина и Симагин под вопросом? – спросил он.
– Ну, что касается Симагина, то это мой личный знак вопроса. Мне он кажется человеком совсем неподходящим для убийства, хотя, по сути, алиби нет. Если хотите, можете зачеркнуть вопрос.