– Что случилось? – закричала она, завидев Скворцова.
Но тот лишь махнул рукой и проскочил мимо, испугавшись, как видно, безумного блеска в налитых кровью глазах Адской. Наконец он добрался до телефона, где с облегчением повстречал относительно нормальных людей в лице супругов Симагиных.
И снова приехал следователь, и вновь началась эпоха допросов. Попов совсем выбился из сил. К концу третьего дня, считая от убийства Дочкиной, он стал совершенно неузнаваем. Лицо осунулось, глаза болезненно блестели, он был постоянно раздражен.
– Все это сведет меня с ума, – жаловался он Скворцову. – Еще одно убийство и опять средь бела дня. Анну Петровну Дочкину ударили сзади по голове и задушили. Ну когда же это, наконец, кончится?
– Что говорит медэксперт? – деловито спросил Скворцов.
– Смерть наступила от удушения, примерно между одиннадцатью и часом дня, плюс-минус полчаса.
– Орудие убийства не найдено?
– Нет. Эксперт предполагает, что удар нанесли молотком, а задушили, возможно, поясом от халата или чем-нибудь подобным.
– С алиби, как я понимаю, опять глухо, Кирилл Александрович?
– Хуже некуда, – огорченно вздохнул Попов. – Люди шли в лес и из леса, по дороге могли запросто завернуть к Дочкиной и убить её, это ведь минутное дело.
– А милиционер, дежуривший с той стороны дороги, он ничем не может помочь?
– Мимо него прошло много людей туда и обратно. Он не замечал, естественно, время, следил только, чтобы не вынесли краденое.
– Ну тут разве уследишь, – скептически заметил Скворцов. – Положил ложки в сапог и пошел.
– Ну, это бессмысленно. Что же, Владимир Андреевич, по-вашему, их в лесу прячут?
– Конечно, бессмысленно, – пожал плечами Скворцов. – Я имею в виду ставить там милиционера.
– Давайте прекратим этот диспут, – сухо сказал Попов. – Кстати, завтра займусь обысками. Олег Константинович благословил.
– Ну а как он воспринял известие об убийстве?
– Был вне себя. И знаете, Владимир Андреевич, где он велел в первую очередь искать краденое?
– Где? – спросил заинтригованный Попов.
– На хуторе у Шельмы.
– Но почему?
– Он считает, что для преступника это самое безопасное место. Там никто не будет искать.
– А что, может быть, он и прав, – ухватился за идею прокурора Скворцов. – А что он думает о записке?
– Олег Константинович считает, что это обрывок какого-то письма, и при обысках он велел искать письма и смотреть их. Еще сказал, что если мне будет не справиться одному, то он вышлет кого-нибудь в помощь.
– Ну и вы согласились?
– Тогда отказывался, а сейчас уже готов сдаться.
– Ну-ну, выше голову, Кирилл Александрович, – подбодрил коллегу Скворцов. – Наше время еще настанет. Ну а Саврасова, как думаете, рассказала всю правду?
– А почему нет? – удивился Попов. – Вы в чем-нибудь её подозреваете?
– По вашему примеру я подозреваю всех, – улыбнулся Скворцов. – Вот взять, например, Тарасову, что мы имеем в её случае? Была дома, на огороде, дважды между одиннадцатью и часом с ней разговаривал Бочкин, но это же не алиби. Чего проще пойти и придушить соседку.
– Как вы легко об этом говорите, – заметил Попов.
– Да, легко. Преступник – нахал, убивает под самым нашим носом, и мы ничего не можем поделать.
– Кстати, – вспомнил Попов, – пригодились вам протоколы?
– А как же, – откликнулся Скворцов. – Вы получили их в целости и сохранности, так что у вас не может быть никаких причин для недовольства.
– А что она сказала?
– Ничего, вернула утром.
– Зря вы, по-моему, все-таки доверяете этой Сапфировой, – вздохнул следователь. – Я я вот доверяю вам, Владимир Андреевич, и, как знать, может быть, тоже зря.
– Кстати, – улыбнулся Скворцов, – а ведь у Сапфировой алиби. Она была с десяти до часу у Арсеньевых. Это заодно и Арсеньевых исключает. Согласны, Кирилл Александрович?
– Если считать, что оба убийства совершены одним и тем же человеком, Владимир Андреевич.
– А вы сомневаетесь?
– Есть немного. Связь между этими убийствами вообще нащупывается с трудом.
– Я очень ценю ваше доверие, Кирилл Александрович, но поверьте, я уверен, что мои действия дадут плоды, и скоро.
– Что-то их не видно, – съязвил Попов.
– Цыплят по осени считают, Кирилл Александрович. И, – добавил он, – давайте лучше продолжим обсуждение убийства. Что вы думаете о мотиве?
– Каверзный вопрос, – вздохнул Попов. – Дочкина – одинокая женщина. Если наш убийца не маньяк, то на ум приходит только одно…
Однако договорить он не успел, в дверь постучали.
– Войдите, – пригласил Попов.
На пороге стояли Симагины. Заговорил Михаил Антонович.