– Ненависть, – не колеблясь ответила Тарасова.
– А я думаю – любовь, – возразила Таисия Игнатьевна. – Но, впрочем, и то и другое очень сильно влияет на людей.
– Еще чаю? – предложила Тарасова, решив уйти от этих философских размышлений.
– Не откажусь, Анна Дмитриевна.
Тарасова разлила чай по чашкам. Тщательно размешав три кусочка сахара, Таисия Игнатьевна продолжила интересующую её тему.
– Ну а как думаете вы, Анна Дмитриевна, кто убил их обеих? – спросила Сапфирова, и глаза её заблестели.
«Дошли до главного, – мысленно констатировала Тарасова. – Сейчас она из меня душу тянуть будет».
– Я стараюсь об этом не думать, Таисия Игнатьевна, – ответила она, глядя в чашку. – Я, знаете ли, не люблю перемывать другим кости.
Это был укол в адрес Сапфировой, и та его почувствовала.
– Ох, вы, наверное, правы, но, с другой стороны, жизнь в деревне такая однообразная, и когда случается хоть что-нибудь волнующее и интересное…
– Вы находите это интересным? – резко перебила её Тарасова.
– Ну, я не совсем так выразилась, – смутилась Таисия Игнатьевна. – Но я думаю, вы поняли, что я имею в виду.
– Отлично поняла, – заверила сё Тарасова и спросила: – Ну а вы что об этом думаете, Таисия Игнатьевна?
– Прямо не знаю, что и думать. Я не вижу причин для убийства, впрочем, это и не мое дело.
– Именно, – сухо подтвердила Тарасова.
– Однако, – как ни в чем не бывало продолжала её собеседница, – если бы меня спросили, то в случае с Аленой я бы указала на родственников. Ведь Алена была довольно состоятельным человеком, крепкая хозяйка. Анна Петровна тоже имела отличный дом, огород, но у нее нет здесь никаких родственников, и, следовательно, материальной выгоды от её смерти никто не получил. Вы согласны, Анна Дмитриевна?
– Не знаю, – пожала плечами Тарасова. – Наверное, вы правы. Я терпеть не могла этих родственников. Приезжали, жили за ёё счет, и очень вероятно, что пристукнули Алену.
Голос Тарасовой постепенно набирал силу. Она смотрела куда-то мимо Сапфировой и, казалось, разговаривала сама с собой.
– У них обеих всегда было крепкое хозяйство. Когда мои родители поселились здесь, их быт был уже давно налажен, не то что у нас, ни кола ни двора. Горбатились лет десять, пока сравнялись с ними. Да вы взгляните, Таисия Игнатьевна, и сейчас видно, какой дом у Алены, у Анны Петровны, а какой у меня. Сравнение не в мою пользу.
– У вас замечательный дом, право же, Анна Дмитриевна.
– Не уверяйте меня, Таисия Игнатьевна, не надо. Но, впрочем, – резко прервала она себя, – это пустяки. Думаю, вы правы, вряд ли их достаток мог послужить мотивом для убийства. И все же факт остается фактом – кто-то их убил.
– Верно, – эхом откликнулась Таисия Игнатьевна, – кто-то их убил. Значит, вы подозреваете кого-нибудь из родственников? – не отпускала свою жертву Сапфирова. – Да, им теперь пришлось здесь задержаться. Наверное, это не входило в их планы. Хотя до середины июля небось были бы рады погостить на всем готовом.
– Да нет, – ответила Тарасова, – Адская и Люгеров собирались уехать в первых числах июля.
– Откуда вы знаете? – с интересом спросила Сапфирова.
– О, случайно услышала. Они об этом громко говорили. Кажется, это было накануне или в самый день убийства.
– Значит, теперь их планы вылетели в трубу, – усмехнулась Таисия Игнатьевна. – Да, хорошо еще, если они не вылетят с работы. Ну, а что вы думаете о краже? – сменила она тему.
«Опять начинается», – с отчаянием подумала Тарасова, приготовившись стойко выдержать натиск.
– Какие-нибудь хулиганы забрались, – сказала она. – Дом-то крайний.
– И как же они сюда попали, пешком?
– Зачем? На машине приехали.
Таисия Игнатьевна медленно, с сожалением, покачала головой.
– Следователь бы заметил следы шин, а их не было.
– Откуда вы знаете?
– А мне Петр Афанасьевич рассказал, он обо всём осведомлен.
– Ну не знаю, Таисия Игнатьевна. Что же, по-вашему, кто-нибудь из деревенских сподобился?
– Ага, – склонив голову набок, невозмутимо откликнулась Сапфирова.
– Кто же? – резко спросила Тарасова.
– Знаете, Анна Дмитриевна, мне Петр Афанасьевич по секрету сообщил, что в штабе подозревают Бочкина.
– Бочкина? – удивилась Анна Дмитриевна – Но почему?
– Не знаю, – развела руками Сапфирова.
– Артамон Матвеевич – честный человек, – нахмурилась Тарасова. – Я его давно знаю. Доверять ему, конечно, нельзя: болтает много и несдержан. Я бы с таким в разведку не пошла. Но кража, Таисия Игнатьевна, нет уж, увольте.