– Ну что? – взволнованно спросила Сапфирова. – Ответ «нет»?
– Как вы и ожидали. Но ради бога, – взмолился лейтенант, – что все это означает? При чем здесь мышь и куда она делась?
На губах Таисии Игнатьевны заиграла загадочная улыбка.
– Вы хотите это знать? Ну что ж, ответ таков: она проснулась и убежала.
Глава 38
Глубины души человеческой
Анна Дмитриевна Тарасова медленно брела по гостеприимному августовскому лесу. На её локте висела почти полная корзина грибов, поверх которой весело поблескивало длинное острое лезвие ножа. Анна Дмитриева немного устала и сейчас направлялась к скамейке, стоявшей неподалеку от Борковской трясины.
Лишь добравшись до долгожданной гавани, где она могла спокойно отдохнуть, Анна Дмитриевна поняла, что смертельно устала за последнее время. Ужасные события, сделавшие ушедший июль жарким, несмотря на прохладную погоду, оставили в её душе глубокий след. Она знала наверняка, что тело Тишкиной в её гостиной никогда не изгладится из предательской памяти. Внезапно Анна Дмитриевна услышала легкий хруст веток под ногами шедшего к ней человека. Человек остановился, и она узнала Таисию Игнатьевну Сапфирову.
– Таисия Игнатьевна? – удивилась она. – Не знала, что и вы сюда ходите.
– Да вот вошла в лес и что-то слабость в ногах почувствовала. Думала уж присесть на пенек, но вспомнила про эту скамеечку.
– Садитесь, отдохните, – подвинулась Анна Дмитриевна и участливо спросила: – Что, опять ревматизм разыгрался?
– Уж не знаю, на что и грешить, – вздохнула Сапфирова. – В моем возрасте столько болячек, да тут еще эти потрясения. Нет, Анна Дмитриевна, такое не для меня.
– Тяжело переживать смерть людей, которых знаешь долгие годы, – печально согласилась Тарасова. – Однако, Таисия Игнатьевна, нужно это пережить, время лечит. Не думайте, что я не скорблю о них, – продолжила все тем же печальным тоном Тарасова, – пусть мое спокойствие вас не обманет. Просто я выдержанный человек и умею держать себя в руках, какие бы чувства меня ни обуревали.
– Да, – ровным голосом произнесла Сапфирова, задумчиво глядя на Тарасову, – вы очень хладнокровный человек. Поистине вы проявили чудеса выдержки, – продолжала она, не меняя тона, – в тот день, когда убили Алену Александровну Тишкину.
Тарасова не издала гневного восклицания, не вскочила со скамьи, не начала бурно протестовать, нет, она продолжала спокойно смотреть на застывшую панораму леса. Могло даже показаться, что она ждала этих слов.
Но вот Анна Дмитриевна подняла голову и взглянула на Сапфирову. От этого взгляда у Таисии Игнатьевны по коже пробежали мурашки, хотя выражение лица Тарасовой почти не изменилось. Когда Анна Дмитриевна заговорила, голос её звучал спокойно и буднично:
– Вы, Таисия Игнатьевна, говорите странные вещи. Вам, как и всем, прекрасно известно, что я не могла убить Алену.
– Могли, – убежденно заверила её старушка, – и убили.
– Ну и как же мне это удалось проделать? – с долей сарказма спросила Тарасова. – Может быть, у Зои Васильевны случился провал в памяти или я её загипнотизировала? Вы же отлично знаете, что с момента моего прихода на остановку в половине второго и до без четверти три, когда мы с Зоей Васильевной обнаружили труп, я ни на минуту не оставалась одна. Да вы и сами меня видели.
– О, тут вы правы, – сказала Сапфирова, но дело в том, Анна Дмитриевна, что, когда вы пришли домой с Зоей Васильевной, никакого трупа у вас на полу не лежало.
– Вы, видимо, повредились в уме, – наконец-то рассердилась Тарасова. – Зоя Васильевна может подтвердить, что как только мы вошли, то сразу увидели на полу тело бедной Алены.
– Не смейте называть ее «бедной Аленой»! – внезапно крикнула Сапфирова, и голос ее прозвучал как удар хлыста. – Вы хладнокровно убили ее и никогда не жалели об этом.
– Ну что же, продолжайте ваши нелепые фантазии, – сделала приглашающий жест рукой Тарасова, – выскажитесь до конца, прежде чем вас запихнут в психушку.
– Вы правы, – продолжала Сапфирова, не реагируя на ее последнюю реплику. – Алена Александровна действительно лежала на полу в вашей гостиной, только она была жива.
– Что за бред, – поморщилась Тарасова.
– Это не бред, – уверенно произнесла Сапфирова. – Я знаю, что Алена Александровна Тишкина была жива, когда вы вошли в дом.
– Жива с замотанным шнуром на шее? – усмехнулась Тарасова. – Артамон Матвеевич при вас подтвердил, что она мертва.
– Да, Анна Дмитриевна, когда я и Бочкин вошли, она действительно была уже мертва. Вы убили её, пока Зоя Васильевна Редькина ходила за Бочкиным.