- По-моему, работа мастера. Убийца филигранно владеет техникой, – отозвался Мадсен.
- Да, он действовал искусно и крайне изощренно. Но зачем ему понадобилось убивать Андерссона и Хедина? Если в смерти магната можно найти выгоду, то ради чего тратить своё мастерство на двух социальных отщепенцев и так дико рисковать? – рассуждал Линдберг.
- Не понимаю, - признался Мадсен, - А у тебя какие соображения?
- Я снова возвращаюсь к «трём обезьянам». Чего не должен был говорить Хедин, слышать Андерссон и видеть Олофссон? Если мы ответим на этот вопрос, то возможно, узнаем, кто убийца...
......
Полицейская машина остановилась у творческой мастерской Кристера Олофссона. Леннарт Бьорк печально сообщил Кристеру трагическую весть. На лице скульптора не дрогнул ни один мускул.
Кристер был избалован успехом и не привык к ударам судьбы. Он не знал, что такое вставать с колен после падений и теперь будто осознавал новую для себя роль.
У него были сложные отношения с отцом, но магнат всегда продвигал карьеру сына, пользуясь своими огромными связями и финансовыми возможностями. Порой они конфликтовали чуть не до рукоприкладства, но Курт очень гордился своим сыном, даже несмотря на его непочтительное отношение.
Когда Кристер узнал, что третья жертва, облаченная в гипсовую фигуру, – это его отец, он до хруста сжал кулаки и будто окаменел.
Бьорк сконфуженно кашлянул и продолжил:
- Я понимаю Ваше состояние, но у нас к вам есть ряд вопросов, которые не терпят отлагательств. Я могу дать Вам от силы полчаса, хоть немного придти в себя.
- Не нужно. Спрашивайте сейчас, - глядя в одну точку, ответил скульптор.
- Где Вы были этой ночью и сегодня утром?
- У себя дома.
- Вы никуда не отлучались?
- Нет.
- Это может кто-нибудь подтвердить?
- Да. Моя подруга Ева Густафссон.
- Когда Вы в последний раз видели отца?
- Вчера вечером.
- У Вас были финансовые трудности в последнее время? Вы просили у него денег?
- Нет.
- Где сейчас Ваша машина? Я имею в виду белый «Мерседес»?
- Отец уехал на нём вчера. Его «БМВ» сломался. Что-то с зажиганием...
Олофссон отвечал бесстрастно, лицо его было бледнее мела, глаза пусты.
Весь его жизненный проект рушился самым кошмарным образом с калейдоскопической быстротой.
Бьорк давно уже ушёл, а Олофссон всё ещё стоял недвижим. В этот момент он мало чем отличался от своих собственных изваяний...
Ева попыталась его растормошить, но он был холоден и неприступен, как Кай из сказки Андерсена «Снежная королева».
Наконец, Олофссон повернулся к ней, но взгляд его был направлен мимо призывно расширенных глаз девушки:
- Я хочу остаться один. Уходи!
Ева всплеснула руками:
- Ты гонишь меня? Но почему?
- Убирайся вон! – глаза его сверкнули холодной злобой.
- Кристер, за что ты так со мной?
- Уйди! – совсем тихо повторил он.
- Тебя одолела гордыня и ты не хочешь, чтобы я видела тебя слабым, – со слезами промолвила девушка.
Он упрямо молчал. Она тяжело выдохнула и с горечью произнесла:
- Хорошо, Кристер. Раз ты так хочешь, я уйду.
Наскоро собрав вещи, она поставила перед собой чемоданчик и присела на край кровати. Будто в тумане, Ева закрыла глаза ладонями. Сейчас, как это не раз уже бывало в детстве, она потрясёт спросонья своей белокурой головкой с кудряшками, медленно откроет глазки и всё будет хорошо. Ведь это только сон. Дурной сон..
Содрогаясь от рыданий, она попыталась обнять Олофссона на прощание, но он даже не шелохнулся в ответ.
- Ещё не поздно. Останови её! – искоркой мелькнуло в сознании.- Она нужна тебе! - Но усилием воли Олофссон подавил этот импульс. В следующее мгновение дверь гулко захлопнулась и всё окончательно замерло в его душе.
Лил дождь, он барабанил по окнам и крыше дома, принося желанную прохладу, но Кристер Олофссон ничего этого не замечал, безмолвно застыв посреди своей мастерской в окружении гипсовых фигур.