- Разумеется, - не задумываясь, отозвался Мадсен.
Они были хорошими приятелями, когда-то даже дружили, но главное - отличными партнёрами, которые всегда чувствововали друг друга с полуслова.
Выступая несколько лет за юношескую команду второй лиги ИФ Мальмё, друзья надеялись вместе перейти в один из ведущих клубов элитной лиги.
Когда уже 17-летнего Мадсена пригласили играть за юниорскую команду именитого клуба "Брюнес", то он наотрез отказался переходить туда без Линдберга. Норов молодого спортсмена и жёсткая бескомпромиссность его позиции ошеломили авторитетных скаутов, безуспешно пытавшихся его уговорить.
- Не слишком ли много позволяет себе этот юный наглец? По-видимому, датчанин слишком высокого мнения о себе. Ну ничего, мы быстро излечим его от звёздной болезни. Немного перекроем ему кислород и он сам приползёт к нам на коленях, - рассудили они.
На Мадсене негласно поставили "штамп сумасброда" и вычеркнули из списков подающих надежды. Через полгода уже Линдберга пригласили в столичный "Юргорден". Это было заманчивое предложение. И он охотно его принял.
Таким образом, их многообещающая связка с Мадсеном на хоккейной площадке распалась. Как выяснилось, навсегда. Вскоре Руне получил тяжелую травму и выбыл на целый сезон. За это время клуб «Мальмё» покинул старый наставник, всегда доверявший Мадсену импровизировать на ледовой площадке. Найти хорошее взаимопонимание с новым тренером не удалось. Восстановившись от травмы, Руне заметно сник и потерял страсть к игре. Шанс на то, чтобы пробиться в элиту, был упущен.
Линдберг поиграл несколько сезонов за дубль Юргордена, но конкуренция в команде мастеров оказалась слишком высока. Зато Йеспер успешно сдал экзамены и поступил на обучение в полицейскую академию Стокгольма. Хоккей в его жизни отошёл на второй план.
.....
Корреспондентка городской газеты "Вестебро Нюхетер" Пия Валльнер получила от своей редакции задание выяснить, что же произошло в ночь на четверг. Подтвердить или опровергнуть распространявшиеся среди горожан тревожные слухи. У Пии было острое чутьё и отменная хватка. Общение с ней часто становилось для представителей местной администрации настоящей головной болью.
Она не боялась конфликтов, и когда это было нужно для дела, шла напролом, но ей также была свойственна гибкость и обходительность.
Пия выросла в Вестебро и многих хорошо знала лично. У неё были свои каналы для получения информации. Собственно и это редакционное задание она выбила себе сама. Даже не выбивала, а просто предупредила главного редактора, что идет трясти полицию и не отступится, пока не получит связные ответы на накопившиеся вопросы.
Шеф понимал, что спорить бесполезно, и просто устало кивнул. Ни от кого ему не приходилось терпеть столько неудобств, связанных с напористостью, временами переходящей в одержимость, но никто в газете не работал лучше, чем она.
Пия брала напором, помноженным на стопроцентное обаяние. С мужчинами-полицейскими эта тактика работала безотказно. Она всегда интуитивно чувствовала тонкую грань, когда следовало остановиться.
Она родилась в католической семье. Отец из религиозных соображений дал дочери нетипичное для Швеции имя. Пожалуй, это было единственной деталью, хоть косвенно связывающей девушку с религией.
Пия росла упрямым и независимым ребёнком. Не признавала никаких авторитетов и всегда отчаянно боролась за свою свободу. Это приводило к многочисленным конфликтам, которые ничуть не укротили её характер, лишь только закалив стремление девушки всегда принимать самостоятельные решения.
В 16 она ушла из дома и не общалась со своим деспотичным отцом целых пять лет. Пия несколько лет кочевала с группой молодёжи по всему миру, часто спала под открытым небом, питаясь чем попало. Она долго работала волонтёром и к 20 годам приобрела ценный опыт выживания в экстремальных условиях. По завершении своей одиссеи она поступила на заочное обучение на факультет журналистики и блестяще закончила его. Последние три года работала в городской ежедневной газете.
……
Роланд Фальк тяжёлым шагом прошёл в свою мастерскую. Окинул мутным взглядом холст с незаконченной работой и разбросанные вокруг масляные краски. Он устало вздохнул и скинул тяжелые ботинки. Подойдя к холодильнику, достал две банки пива и залпом осушил одну из них. Откупорив вторую, принялся медленно потягивать живительную влагу глоток за глотком. Отломил краюху хлеба. Прожевал чёрствый кусок и тут же улёгся на кожаный диван, вытянув своё долговязое мощное тело.