Мои щеки были влажными от пара и слез, я взяла мочалку, чтобы вытереть их.
«Слезы не помогут. Ничего не достигнешь в жизни, лежа на диване, — твердо сказала я себе. — Я никогда не пряталась от проблем, я боролась. — Я встала на ноги, вода стекала по стенкам ванны и на пол. — Довольно ожиданий и колебаний. Мы принадлежим друг другу и будем вместе во всем». Я потянулась за полотенцем, но прежде чем смогла его схватить, дверь открылась. Сквозь облака парa я могла видеть Стокерa, нагого — в чем мать родила — самая великолепная вещь, которую я когда-либо видела. Я знала — как часто случалось, — что ход мыслей привел его к тому же выводу, что и мой. Время для допроса и сомнений прошло. Мы выбрали.
Стокер не сказал ни слова — нечего было говорить. Он просто прошел по мраморному полу, уверенный, как король. Он пришел за мной.
• • •
Хорошо информированный читатель, вероятно, знает о льваx африканских саванн. Эти благородные звери, спариваясь, консуммируют свой союз много раз в течение нескольких часов; пока самец не будет полностью истощен, а самка удовлетворена. Говорю со всей возможной скромностью — пожалуй, Panthera leo научился бы кое-чему у нас. Я всегда испытывала тревожное удовольствие, когда мы сo Стокером целовались, но это была просто прелюдия к тому, чего мы достигли той ночью.
Мы начали в ванной комнате, где паровая баня и сопутствующая роскошь предоставили несколько возможностей для любительских исследований. Когда вода остыла, мы хотели забраться в гостевую кровать, но нам пришлось пройти через раздевалку. Пышная обивка бархатного шезлонга оказалась сверх ожиданий полезной. Потом, припоминаю, нам подвернулось кресло нужной высоты для особенно приятного занятия, даже сейчас привлекающего к моим щекам румянец. Мы закончили в кровати, проложив путь скромного разрушения из ванной -— вода заливала пол — к письменному столу (промокашка выдавалa совершенно непристойный отпечаток чьей-то филейной части). На самой большой кровати с балдахином — балдахин перекосился, и планки ослабли.
Мы лежали, сплетясь, сердцa, бьющиеся друг о друга, одна из его рук обернута моими волосaми, когда рассветное солнце позолотило края драпировок.
— Это утро, — пробормотал он сонно. — Первое утро.
Больше он ничего не сказал, но я поняла. Это было первое утро, когда мы проснулись в объятиях друг друга, но это было нечто большее. Это было первое утро, начало всего творения, насколько я могла судить. Для нас началась новая жизнь, ладонь в ладони, рука об руку, лицом к остальному миру. Какие приключения нас ждут!
Мы бездельничали, как леопарды, мои кончики пальцев прослеживали его шрамы, старые и новые, словно контуры на карте.
— Но это конец, Вероника, — строго сказал Стокер. — Больше никаких подвигов, никаких пуль, никаких расследований. Сколько раз мужчина может стерпеть, чтоб его застрелили, зарезали или наполовину утопили прежде чем начнет принимать это на свой счет? Пообещай мне, что с этим покончено.
Я широко раскрылa глаза.
— Обещаю.
Он прищурился.
— Твои пальцы скрещены за спиной?
Я улыбнулась.
— Конечно.
Он вздохнул.
— Очень хорошо, тогда. Полагаю, я должен смириться со своей судьбой. Потому что ты определенно предназначена для приключений. И я предназначен для тебя.
Я крепко поцеловала его, благодаря за понимание. Маленькое, добропорядочное существования не для нас. Куда бы мы ни шли, мы будем идти бок о бок, прокладывая себе путь, как равные в каждом приключении.
Excelsior!
АВТОРСКИЕ ЗАМЕЧАНИЯ
Мэри Энн Николз, Энни Чэпмен, Элизабет Страйд, Кэтрин Эддоус, Мэри Джейн Келли. Таковы имена пяти «канонических» жертв Джека-потрошителя. Широкая известность и загадочность преступника сделали его знаменитым во всем мире, тогда как имена его жертв часто остаются забытыми. Существует заблуждение, что жертвами невероятных по своей жестокости убийств были проститутки из трущоб. Предвзятое отношение полицейских в XIX веке к жертвам убийцы повлекло за собой историческую неточность, которая поддерживается на протяжении 130 лет. По утверждению историкoв, убитые женщины принадлежали к рабочему классу и трудились служанками и прачками. Нищета вынудила многих женщин заниматься проституцией. Их жизнь была слишком сложнa, чтобы автор могла описать ее в кратких заметках. Заинтересованным в деталях читателям стóит рекомендовать книгу британскoго историка Холли Рубенхольд «Пять».