Одно Перо снова наклонился и вытер окровавленный нож о куртку убитого им человека.
– Поедем по ее следам. Не так уж много времени прошло. Нагоним, если хочешь.
– Еще бы не хотеть, – сухо бросил Уэллс. – Она видела нас в лицо и может сорвать нам все планы. К счастью, у нас тоже есть одно преимущество. Она брюхатая и не станет пускать коня в галоп. И поехала наверняка во Флэт-Филдс, к отцу. Ни в коем случае нельзя, чтобы она успела до него доехать и предупредить Элдеро. Иначе момент внезапности будет упущен.
Пока они так беседовали, еще двое вышли из укрытия и присоединились к ним. Они тоже были вооружены, и на лицах у них застыло равнодушие людей, привычных к чужой смерти. Скотта Трумэна и Оззи Сиринго разыскивали во многих штатах за убийства, по жестокости уступающие, быть может, только зверствам Джереми Уэллса. Вместе с ним они не раз ходили на разбой, и, едва он позвал их теперь, пообещав хорошее вознаграждение, они не заставили себя упрашивать и даже не поинтересовались, что за работа им предстоит.
Заслышав их шаги, Уэллс обернулся.
Трумэн, сорокалетний лысоватый толстяк с длинными вислыми усами, скучным голосом спросил у главаря:
– Ну, что теперь?
– По коням, ребята. Дело еще не окончено. Надо найти девчонку и заткнуть ей рот. А после поскачем во Флэт-Филдс и займемся индейцами.
Оззи Сиринго выплюнул сгусток желтой от табака слюны и утер рот рукавом хлопковой рубахи.
– Там может быть жарко?
Уэллс покачал головой, одновременно разминая затекшие мышцы шеи.
– Не думаю. Там всего-то человек пятнадцать, половина – бабы и пацанята. И дай бог, одно ружье на всех. Если врасплох застанем, там будет даже легче, чем здесь.
– Ну, добро.
Без дальнейших разговоров Оззи и Скотт направились в рощицу, где в укромном месте оставили лошадей.
Уэллс и Одно Перо остались вдвоем. Индеец уперся взглядом в какую-то точку на вершине горы и вполголоса бросил своему белому сообщнику:
– Зря ты недооцениваешь Элдеро.
Уэллс удивленно вскинул голову. Он хорошо знал этого индейца и был уверен, что тот не подвержен никаким чувствам. И вдруг уловил в его голосе нечто похожее на тревогу. Он бы даже назвал это страхом, если бы речь шла о ком-либо другом, а не о его подельнике Одно Перо.
– Да ну? Так ведь он старик, а с ним четверо облезлых котов, которых только он умудряется называть воинами.
Одно Перо уперся взглядом в землю, покачал головой и следующую фразу произнес уже с неприкрытым страхом:
– Ты не понял. Элдеро – он ведь brujo.
Уэллс немного знал испанский, и это слово было ему знакомо.
– Колдун, что ли?
Индеец поднял на него свои непроницаемые глаза, как бы подкрепляя ответ взглядом:
– Да. Великий колдун.
Джереми Уэллс, как все убийцы, был человек весьма практический. Для него существовали только причина и следствие. Пришпорил коня – и он скачет галопом. Дал шлюхе доллар – и она прыгает в твою кровать. Выстрелил – и человек валится наземь мертвым.
Только причина и следствие. В голове у него не было места для таких глупостей, в которые верят индейцы, – для шаманских выдумок, духов и прочей дребедени.
Но на сей раз что-то его задело. Никогда еще он не видел тени страха в черных глазах Одного Пера.
Страха, смешанного с глубоким почтением.
Тем временем Оззи и Скотт вышли из укрытия и двинулись к ним, ведя под уздцы своих коней.
Уэллс заговорил торопливо, чтобы те двое не успели его услышать:
– Если боишься, оставайся тут. Мы сами им займемся.
Он произнес эту фразу почти равнодушно, зная, что хопи не устоит перед таким вызовом. Но Одно Перо, способный с пятидесяти шагов пустить человеку стрелу точно в сердце, ответил не сразу.
А когда ответил, голос его прозвучал в тон Уэллсу, с тем же безразличием, в нем лишь едва угадывалась нотка жалости к глупцу, который не верит.
– Я не боюсь. Это тебе надо бояться.
Тут к ним подошел Оззи Сиринго и остановил рядом своего смирного коня. Ставя ногу в стремя и обкатывая в мозгу слова индейца, Джереми Уэллс испытал какой-то странный неуют.
Глава 29
Сидя верхом на Метцкале, Талена посылала коня такой резвой рысью, какую только позволяла ее беременность. Скакать без седла она привыкла с детства. После смерти брата Кочито, по ошибке убитого пьяным солдатом, отец стал учить ее всему, что положено мужчине. Она лишь слегка держалась за гриву и мысленно благодарила это сильное и надежное животное, которому обязана жизнью.
Все произошло так быстро, что она до сих пор не могла опомниться. Выйдя из дома, Талена пошла в сарайчик, где хранились припасы. Сарайчик небольшой, но крепкий – енотам не забраться. С ведерком, полным овса, она направилась в хлев накормить Метцкаля. Ребенок вдруг сильно толкнулся, вызвав тянущую боль в низу живота.
Талена улыбнулась и сказала себе, что нрав у сына Колина будет непокорный, раз, еще не родившись, он доставляет ей столько хлопот. Она пролезла через кусты и присела за ними, подобрав юбку. Талена выросла на природе, и ей было смешно, что Кэти и Линда все время пристают к отцу, чтоб он выстроил маленькую уборную позади дома.
Из-за кустов она увидела bizhá' áád jílíní Стейса. Свекор вышел из дома и направился туда, где только что стояла она сама. Не успел он сделать нескольких шагов, как в воздухе просвистела первая стрела, вонзилась ему в спину, и свекор повалился на бок со сдавленным стоном. Тут же в дверях появилась Кэти, видимо услышав этот мучительный стон. Вторая стрела поразила ее в грудь. Женщина попятилась назад, и Талена из-за кустов услышала грохот падающего стула и звон разбитой вазы.
Сразу после этого откуда-то выбежал человек, бесшумный как смерть, которую только что причинил своими стрелами. Он ворвался в дом, за ним – второй. Талена услышала испуганный крик Линды, потом все стихло. Индианка до боли в челюстях закусила рукав рубахи, чтобы ненароком не закричать.
Она узнала их сразу. Это были те двое, что заезжали к ним накануне: рябой хопи и бородатый белый со злыми глазами. Бандитские набеги для Талены, выросшей на индейской стоянке, были не внове. Главное в таких случаях – не обнаружить себя и попытаться спастись. Она не знала, зачем этим людям понадобилось нападать на их дом, но в том, что они убьют и ее, если найдут, она не сомневалась.
Под прикрытием кустов она доползла до загона для лошадей и, стараясь, чтобы не скрипнули кожаные петли калитки, подобралась к Метцкалю. Прячась за крупом коня, вывела его из загона. Пока забиралась ему на спину, мысленно просила своего малыша сейчас не толкаться. И тут заметила еще двоих мужчин, вышедших из леса на поляну перед домом. Талена сообразила, что лошадей они оставили в лесу, чтобы те своим ржанием заранее не насторожили хозяев дома. Она вжалась в спину коня, хотя понимала, что те тоже заметили ее и могут попасть из винтовки даже с такого расстояния.
Талена пустила коня в галоп, прося прощения у своего ребенка. Теперь она с облегчением думала о Колине, который еще не вернулся с горного пастбища, а там он с верными помощниками (отец выбрал самых надежных) и ничто ему не грозит.
Теперь надо предупредить Элдеро: уж он-то знает, что делать. Почему-то Талена была уверена, что одним нападением дело не кончится, что у бандитов более обширные планы. Мысленно она молила свою покровительницу, Женщину Паука, чтобы ничего худого не случилось с ее мужем, ее сыном и ее племенем.
Она рассудила, что во Флэт-Филдс ей ехать нельзя. Во-первых, эти люди знают, кто она, и первым делом будут искать ее там. Во-вторых, путь в родной лагерь долгий, да и отца она там вряд ли застанет. В это время года Элдеро обычно уходит один в горы просить духов о заступничестве. В тайном, священном месте он проводит несколько дней без еды. Она там была только раз, в детстве, но надеялась, что найдет.
На ее счастье, солнце еще стоит высоко и даже в чаще указывает ей дорогу.
Она повернула коня так, чтобы лучи падали справа. Талена знала, что копыта оставляют следы на земле и по ним хопи легко отыщет ее, но тут неподалеку течет ручей, и она решила, что проедет по нему до каменистого участка дороги.