Пуфик вскочил на кресло у письменного стола, с него — на стол. На столе почти ничего не было. Правда, стояли два телефонных аппарата, совсем неинтересные, и лежала папка для корреспонденции, к сожалению, закрытая. Зато рядом с ней на полированной поверхности стола белел лист бумаги для принтера с какой-то короткой записью посередине. Компьютер со всеми приспособлениями располагался на особой приставке, рядом со столом.
Кот, ясное дело, не мог прочесть, что написано на бумаге, но обнюхал ее с величайшим наслаждением. Затем попытался ухватить зубами и не смог — бумага скользила по гладкой поверхности, не даваясь в зубы. Тогда кот принялся легонько подталкивать ее лапой и толкал до тех пор, пока листок не упал на пол.
Спрыгнув вслед за бумажкой, Пуфик хищно набросился на несчастную и принялся мять ее лапами, рвать когтями, грызть зубами. На мягком ковре у листа бумаги не было никаких шансов на спасение, кот схватил измятый ком и с торжеством потащил его в свое логово, на большую плоскую подушку в углу за камином. Там опять потоптал и помял бумагу, даже попытался отодрать от нее кусочки, урча от наслаждения, в упоении вслушиваясь в негромкий шелест и треск поверженного противника.
И Марина, и Юстинка были дома, но ничего не слышали.
* * *
На этот раз Каролю Вольскому в клубе попались отличные партнеры, и он играл в бридж до трех часов ночи, наслаждаясь не меньше, чем в это время наслаждался дома его кот. Из клуба Вольский ушел, будучи в большом выигрыше.
На улице, как и на платной стоянке у клуба, не происходило ничего особенного.
* * *
А Марина пережила один из самых неприятных вечеров в своей жизни.
Еще по дороге домой она припомнила несколько вопросов, которые следовало бы задать детективу. А также несколько указаний и поручений, которыми его следовало осчастливить. Она решила сразу же по возвращении позвонить парню и все выложить, и плевать на то, что у него закончилось дежурство и он не обязан в свободное время заниматься сыском. Бросив машину на стоянке у дома, Марина поспешила к себе. И тут началась трагедия.
Где же она записала номер сотового телефона своего платного детектива, холера? Помнила, что записывала на каком-то листке. Помнила, что это происходило в кабинете Кароля, наверняка за его письменным столом, ведь там стоит телефон, единственный не подслушивавшийся.
Сбросив легкое пальто на кресло в гостиной, хозяйка дома заперлась в кабинете и попыталась восстановить очередность своих действий. Так, вот отсюда, по этому телефону, она позвонила шефу агентства. Разговаривала с ним, записала номер сотового агента. А что было потом? На столе никакой записки не валялось — значит, машинально сунула листок в свою сумку. Наверняка предварительно сложив в несколько раз. Не скомкала же шариком? А может, опять же машинально, сунула в ящик стола?
Не думая о том, как взбеленится Кароль, если застанет ее роющейся в его письменном столе, Марина лихорадочно копалась во всех ящиках подряд. Один оказался запертым. Она попыталась отпереть его с помощью пилочки для ногтей, булавки для волос и маленьких маникюрных ножничек. При этом вся взмокла и проклинала болвана мужа, который надумал что-то прятать от нее. В данный момент ее не интересовали мужнины секреты, для нее главное — отыскать свою бумажку. Не сразу до женщины дошла простая мысль, что, раз ящик заперт, сунуть в него записку она не могла.
Бумажки с телефоном нигде не было. У Марины опустились руки, и она застыла в полном отчаянии. Привел ее в себя шум проезжавшей по улице машины. Затолкав барахло, вытряхнутое прямо на стол, обратно в сумку, Марина бросилась в гостиную, где лихорадочно принялась шарить в карманах пальто. При этом обнаружилась купюра в сто злотых, свернутая малюсеньким квадратиком. Вспомнила, что эти сто злотых она пообещала дать святому Антонию, если поможет ей найти… что найти? Ага, чековую книжку. Книжку нашла, а отблагодарить святого забыла, так чего же удивляться, что теперь не может найти проклятой бумажки?
Немного отлегло от сердца после того, как искренне, от всей души и со слезами на глазах посулила доброму святому целых пятьсот злотых, если поможет ей теперь найти пропажу. Преисполнившись надеждой, она повесила на место пальто и отправилась проверять гостевые спальни наверху, где раньше прятала запретную «Газету выборчу». Ведь могла же автоматически, не отдавая себе в том отчета, спрятать в привычном месте и бумажку с телефоном.
К сожалению, бумажки нигде не было. Хуже того, бедная женщина вдруг сообразила, что нигде нет и обрывка газеты с выдранным из нее объявлением детективного агентства. Точно, ни в сумке, ни на столе, ни здесь, в комнатах для гостей, она его не видела, а ведь был же, был, она звонила в агентство и говорила с шефом до того, как он дал ей номер сотового дежурного агента!
В панике бросилась Марина наверх и еще раз устроила обыск — с тем же нулевым результатом, после чего свалилась в кресло перед камином и залилась слезами. Она рыдала страстно, неудержимо, еще не понимая разумом всей глубины обрушившегося на нее несчастья, но инстинктивно догадываясь о его масштабах. Еще бы, ведь не только потеряла такие нужные ей телефоны, их к тому же мог случайно найти муж!
Пуфик из-за камина поглядывал на плачущую хозяйку загадочными зелеными глазами.
Хелена в своей комнате за кухней смотрела телевизор и ничего не слышала.
А вот Юстинка спустилась вниз — ей хотелось чаю. У ее ног с требовательным мяуканьем вертелась Пуська.
Уже издали девушка услышала рыдания тетки и слегка встревожилась. Правда, ревела тетка частенько, но делала это обычно на людях — плакала для кого-то, преимущественно для мужа. А эти горькие рыдания в одиночестве выглядели странно. Может, пьяна? Да нет, она никогда до такой степени не упивалась. И вообще, ее ведь не была дома, куда-то уезжала… Что случилось? Не дай бог, украли документы или машину.
Споткнувшись о кошку, Юстинка бросилась к тетке:
— Тетя, что случилось?! Почему вы та плачете?
— У-у-ужас! — провыла Марина. — Я такая несчастная!
— Да что произошло? Машину угнали?