— Понос у меня! Сногсшибательный!
На большее сил у него не хватило.
Ни зам главбуха, ни остальные пострадавшие могли больше не опасаться. Высушенные листья и плоды некоторых южных растений, в основном кассии и сенеса, уже сделали свое дело и успокоились. С древних времен человечество использовало листья и соцветия этих и некоторых других растений в качестве прекрасного слабительного. И в наши дни они применяются медиками для проведения курсов оздоровительного лечения, отлично очищая желудочно-кишечный тракт человека и приводя его в полный порядок. Так что можно считать — весь персонал фирмы Кароля задаром прошел дорогостоящую очистку внутренностей, правда чересчур интенсивную. Зато чрезвычайно полезную для организма.
Переварив поразительное известие, мужественная секретарша собралась с силами и позвонила шефу в Копенгаген:
— По десяти телефонам никто не отозвался, по семи говорила, но лишь в одном случае с самим заболевшим, Рольским. Все промучились ночь и не в состоянии выйти на работу.
— Что с ними? — рявкнул Кароль.
— Никто не пожелал ответить. Только Теодор Рольский…
— Получит премию. Ну?!
— Расстройство кишечника в необычайно сильной форме, — элегантно выразилась Беатка.
— Какого рода расстройство? Конкретнее.
— Ну… такого… слабительного…
— Понос! — дошло до шефа. — Сразу у всех? Что за холера?
— Нет-нет, вряд ли холера! — попыталась успокоить шефа верная секретарша. — Но они мучились всю ночь и очень ослабели.
— А их еще несет?
— Похоже, нет. Но очень, очень ослабели! На работу прийти не могут.
Шеф задумался. Трех секунд хватило.
— Тогда пусть их принесут на носилках. Вызови Гварчика, Пильчицкого и Мясниковскую. Последний срок — тринадцать пятнадцать. Записала? А сама немедленно разыщи черновик нашего договора с ЦВИПом. Слышишь, именно черновик, а не окончательный вариант!.. И как найдешь, сразу звони.
И Беатка, избежавшая ночных мучений, отдувалась за всех. Впрочем, «скорую помощь» вызывать к трем названным сотрудникам не пришлось, они прибыли самостоятельно, на такси, предварительно потребовав приготовить им по стакану крепко заваренной ромашки и по сухарику. А Мясниковская пожелала два банана.
Ни одному из троих и в голову не пришло ослушаться шефа, хотя он и не грозил репрессиями. Сотрудники фирмы Кароля Вольского слишком хорошо знали своего директора. Он и сам работает, не щадя сил и не считаясь со временем, и от подчиненных того же требует. Ленивые и медлительные у него не задерживаются. Увольняет с ходу, зато платит щедро и, что особенно важно, начисляет неплохой процент с прибыли, так что за работу у него держались двумя руками.
В Копенгагене Вольский два дела провернул, а вот третье сорвалось. Перед отлетом в Варшаву еще переговорил с секретаршей, узнал, что персонал выжил и даже оклемался — к концу дня почти все подтянулись в офис. Поэтому из аэропорта Окенче Вольский решил ехать прямо домой, отложив до утра выяснение причин таинственной эпидемии.
* * *
Юстина возвращалась с занятий не очень довольная жизнью. В перерыве между лекциями ее отловила Крыся и, вся пылая, призналась, что влюбилась. С взаимностью. Еще вчера и на всю жизнь!
Юстина привыкла к тому, что подруги делятся с ней своими секретами как в радости, так и в печали. Не болтливая и доброжелательная, она охотно выслушивала девчонок и давала советы, когда они в том нуждались. Чаще же им просто нужно было выговориться, иногда выплакаться. И все знали — Юстинка подходит для этого лучше всех.
И вот теперь Крыся… Вся так и сияет, какая же она счастливая! Может, она, Юстинка, тоже бы так хотела? И все не получается. Если воспылает, так без взаимности, вот как в случае с Петром. А если что-то наметится вроде бы с взаимностью, так нет никакой уверенности, что это именно так.
Чтобы хоть немножко успокоить душу, после занятий девушка не сразу поехала домой, а решила пройтись по магазинам. Начитанная и эрудированная, она хорошо знала, что женщинам в их душевных терзаниях очень помогает такая магазинная терапия. Походишь по магазинам, посмотришь на красивые вещи, купишь себе что-нибудь — глядишь, и полегчало. Лет сто назад дамы в таких случаях непременно приобретали новую шляпку. Сколько раз такая шляпка спасала от самоубийства самое разнесчастное существо женского пола! Ну, шляпкой Юстина не стала себе морочить голову, но брелочек к ключам купила. В виде совы. Птица мудрая, вдруг действительно поможет…
Вот из-за совы она и столкнулась с дядюшкой при входе в дом.
* * *
Увидев ворота в прежнем состоянии, Кароль сразу поставил машину на стоянку у дома. И без того дурное настроение стало еще хуже. И тут же сам себя одернул — ну и ладно, третье соглашение сорвалось, зато два заключил, совсем неплохо! А что с персоналом, завтра узнает, утро вечера мудренее.
Встреться у входа в дом с супругой, вряд ли он бы так благодушно одернул себя, наверняка бешенство одержало бы верх. А против Юстинки Кароль ничего не имел.
— Что тут стряслось вчера? — почти спокойно поинтересовался он у девушки, имея в виду массовый понос у себя на работе.
Юстинка вопрос поняла по-своему.
— Могли бы и сообщить о том, что летите в Копенгаген, — осмелилась она упрекнуть дядюшку. — Тете нужна ремулада. На месте дяди я бы купила, ведь к рыбам нет приправы лучше, а у нас ее достать невозможно.
Услышав о ремуладе, Кароль испытал нечто вроде угрызений совести. Ну, может, не столько совести, сколько желудка. В Копенгагене он как раз лакомился рыбой в ремуладе.
— Эх, черт, надо же! — смущенно проговорил он. — И в «Ошоломе» тоже нет?
— Бывает, но редко. Я, во всяком случае, ни разу на нее не попадала. А если бы я ехала в Данию, обязательно бы купила. Как шляпу.
Кароль даже притормозил перед входной дверью.
— Дитя мое, что-то я тебя не понимаю. Поясни, сделай милость, какое отношение имеет шляпа к ремуладе?
Юстина спохватилась, что и в самом деле брякнула глупость, а все из-за того, что слишком уж погрузилась в собственные проблемы. Ей, как особе женского пола, помогает преодолевать плохое настроение покупка шляпы. Дяде, как мужчине, шляпка не поможет, но при его любви поесть должна помочь ремулада. Вот вместо такого логического построения у нее и вырвалось нечто вроде укороченного резюме. А почему? Показалось, что и дяде неплохо бы поднять настроение? Вслух она попыталась неловко оправдаться: