Остальные блюда будут международные. И тут начинались трудности. Кто их знает, этих заграничных бизнесменов, может, кто из них в рот не берет свинины, а кто до безумия боится бешеных коров, или баранину сочтут недостаточно изысканной для приема. Оставалась птица. Цыплята фаршированные, причем фарш разный и такой, которого гости наверняка в жизни своей не пробовали и даже издали не нюхали. В этом отношении Марина могла удовлетворить самые капризные требования всех наций мира.
И сейчас Марина в панике бросилась к драгоценному бигосу, которому пригорать никак нельзя. Вдруг ложка чуть не вывалилась из ее руки: если в драке пострадал Кароль, может, бигос и вовсе не понадобится? Да плевать на стряпню, надо было продолжать дозваниваться.
Выйти из кухни не давала Хелена, настроившаяся на кулинарный шедевр и преисполненная патриотическими амбициями. Хозяйка не смеет бросать ее тут одну! Надо еще взглянуть на утку, которую подадут как холодное заливное; и на слоеное тесто, которое должно отлежаться положенное время; и на орехи, которые должны как следует пропитаться медом и пряностями. И еще на многое другое, ведь бридж уже послезавтра!
— Послезавтра, послезавтра, — проворчала Марина, прислушиваясь к еле слышному фуканью капусты на дне большого чугуна. — Кто знает, состоится ли он вообще. Боже, в какое страшное время мы живем!
И прикусила язык, да поздно, кухарка тут же вцепилась в нее. Что это значит, что бриджа может и не быть?
— Я так сказала… ведь с иностранцами никогда не угадаешь…
— Это пан Кароль звонил?
— Нет, я не знаю пока ничего определенного…
— Состоится не состоится, а раз начали, надо докончить, — решительно заявила кухарка. — Не пропадать же добру! Сами съедите. Или пани кого пригласит. Такая еда, что не стыдно и людей угостить! У пани всегда выходит — лучше не бывает.
Гениальное замечание простой женщины придало новое направление мыслям хозяйки. Правильно! Вдруг по какой надобности забежит эта выдра переводчица. Угощать ее не будут, но пусть хоть попробует и лопнет от зависти, пусть узнает, как кормят ее шефа, к каким изысканным блюдам он привык, и оставит свои поползновения.
Следующей мысли, что после кончины Кароля проблемы с переводчицей отпадут сами собой, уже не было доступа в голову Марины. Пришлось все внимание посвятить последней, завершающей заправке филейчиков из сельди.
И все же сама идея утереть нос переводчице оказалась благотворной. Марина позабыла о происшествии перед Дворцом культуры, целиком отдавшись кулинарным изыскам. Очнулась лишь поздним вечером, уже после возвращения Юстины с занятий, и опять помчалась звонить детективу.
— Так что там было на стоянке у Дворца культуры? — нетерпеливо спросила она, услышав голос Конрада.
Отвратительных скрежетов и писков в трубке уже не было, но слышимость оставляла желать лучшего. Удавалось разобрать лишь отдельные слова, которые то и дело прерывались сакраментальным «абонент временно недоступен», «абонент находится вне зоны досягаемости». Опять этот кретин остановил машину в неподходящем месте! За что она только платит деньги их агентству? Приходилось то и дело орать в трубку: «Не слышу!»
Вот опять какие-то обрывки слов: «…разбил две машины, в том числе и „ягуар“… искорежил по-страшному… некий Сухчик… крутилось много людей… пан Вольский вышел…»
Тут за окном Марина увидела в темноте свет фар, вот машина свернула к их воротам. Быстренько погасив настольную лампу — не хватало еще, чтобы Кароль увидел свет в своем кабинете! — Марина торопливо бросила в трубку:
— Остальное доскажете завтра! Я сама позвоню.
Выходит, был там какой-то скандал на автостоянке перед казино Дворца культуры. «Ягуар» вдребезги. Кароль вышел…
И, не веря собственным глазам, с упавшим сердцем Марина наблюдала в кухонное окно, как Кароль въезжает во двор на своем чертовом «ягуаре». Оба, и муж, и «ягуар», в идеальном состоянии. Опять другие люди пострадали, а этому ничего не делается. Злой рок ее преследует, не иначе! И теперь до завтра придется пребывать в неизвестности, не станет же она расспрашивать мужа о происшествии, о котором вообще не имеет права знать.
* * *
Домой Кароль вернулся в превосходном настроении: входя, ласково потрепал кошек, громко потребовал накрывать стол к ужину, потом, весело насвистывая, плескался в ванной.
Наконец сел за стол. Юстинка присоединилась к нему. Марина сто раз открывала рот, намереваясь язвительно поинтересоваться о причинах столь отличного расположения духа благоверного, но, к счастью, воздержалась. Решила подождать, когда он начнет есть, но Кароль ее опередил, обратившись к Юстине:
— Вот интересно, как относится наша юриспруденция к посягательству на имущество должника?
— Это зависит от ряда обстоятельств, — живо отозвалась девушка, всегда готовая порассуждать на любимые темы. — Кого мне придется обвинять — должника или посягателя?
— А ты намерена обвинять? — удивился дядя. — Не защищать?
— Обвинять. Я всегда предпочитаю обвинять.
— Ну-ну, прокурор в собственном доме. Неплохо! Можешь обвинять обоих, сначала одного, потом другого. Оба идиоты, причем один еще и мошенник. С кого хочешь начать?
— Мошенник предоставляет обвинению больше возможностей.
— Верно, к тому же он хронологически первый. Мне кажется или у нас действительно пахнет капустой?
Наконец Марина могла вставить слово:
— Бигос. Если окажется ненужным, его можно съесть и в другой раз. Ведь чем дольше стоит, тем лучше делается. И я подумала…
— А вот это напрасно. Нет-нет, дорогая жена, вот думать тебе совсем не след. По опыту знаю, что твой бигос бьет все рекорды, и мне очень интересно, как воспримут его иностранные едоки. Я правильно понимаю, готовишь его к бриджу?
— Ну да, ты же сам сказал.
— Надеюсь, одним бигосом ты не ограничишься? Будут и другие блюда?
— Ну, знаешь!
— Ты права, глупый вопрос. В кулинарном отношении могу на тебя положиться целиком и полностью, если, разумеется, ты не решила по злобе испортить мою карьеру. Надеюсь, нет, ведь она в некотором отношении и твоя.