Эмили фыркнула и потрясла гроссбухом из верхней комнаты.
– Или потому, что у него были проблемы с головой!
– Тогда я не знала, что думать, – слабо возразила Ария.
– И поэтому ты решила врать Эли! – осуждающе выпалила Эмили.
Ария застонала. Она так и знала, что Эмили ничего не поймет!
– Эли тоже нам врала! – выкрикнула она. – У всех нас есть свои секреты друг от друга! Что в этом такого страшного?
Эмили пожала плечами и отвернулась.
– Я хотела вернуть его Эли, честное слово, – устало сказала Ария. – Но тут мы с ней вдруг подружились. И чем больше проходило времени, тем труднее мне было это сделать. Я просто не знала, как поступить. – Она снова кивнула на лоскут Ханны. – Знаете, я не видела флаг Эли с того самого дня, как получила его, но клянусь вам, что там нет никакой лягушки!
Ханна вскинула голову.
– Стоп-стоп. Ария, ты хочешь сказать, что этот флаг до сих пор у тебя?
– Все эти годы он лежал в старой обувной коробке, – кивнула Ария. – Когда я перевозила свои вещи к отцу, то случайно увидела эту коробку. Но так и не открыла ее.
Ханна вдруг побелела.
– Сегодня утром мне приснилось то утро, когда мы хотели украсть у Эли ее флаг. Слушай, я должна его увидеть!
Ария начала протестовать, но тут ее телефон вдруг завибрировал в сумке.
– Подождите, – пробормотала она, взглянув на экран. – У меня новое сообщение.
Из крошечного клатча Эмили тоже донеслось жужжание.
– У меня тоже, – прошептала она.
Девушки уставились друг на друга. Айфон Ханны молчал, но она прильнула к «Нокии» Эмили. Ария посмотрела на экран своего телефона и открыла сообщение.
Девочки, вы страдаете, когда ваши туфельки от Маноло начинают натирать ножки? Лично я обожаю отмачивать мои бедные пальчики в горячей джакузи на заднем дворе. Или отсиживаться в моем уютном амбарчике, завернувшись в одеяло. Там теперь так тихо, ведь большие грозные полицейские уже ушли…
Э.
Ария в замешательстве посмотрела на подруг.
– Похоже, тут говорится об амбаре Спенсер, – прошептала Эмили и вдруг разинула рот. – Я сегодня днем говорила со Спенсер! Она осталась в амбаре… совсем одна. – Эмили указала на слова «…большие грозные полицейские уже ушли…»: — Может быть, она в опасности? Что, если «Э» предупреждает нас, что вот-вот случится что-то ужасное?
Ханна поставила свой айфон на громкую связь и набрала номер Спенсер. Телефон звонил и звонил, потом включилась голосовая почта. Сердце Арии гулко забилось.
– Нужно проверить, все ли в порядке, – прошептала она.
В тот же миг Ария почувствовала на себе чей-то взгляд. Она огляделась по сторонам и увидела у двери темноволосого мужчину в форме полицейского Роузвуда. Вилден. Он смотрел прямо на них, его цепкие зеленые глаза превратились в узкие щелки, губы кривились. У него был такой вид, как будто он слышал все, о чем они говорили… и все это было правдой.
Ария схватила Ханну за руку и потащила ее к выходу из зала.
– Нужно уносить отсюда ноги, – вскрикнула она. – Сейчас же!
29. Как же они все ошибались
Было девять часов вечера. Спенсер уже полтора часа перечитывала один и тот же абзац «Обители радости»[32]. Лили Барт, решительная, целеустремленная жительница Нью-Йорка, пыталась пробиться в высшее общество в начале двадцатого века. Как и Спенсер, Лили хотела навсегда покончить со своей безотрадной неустроенной жизнью, но, подобно Спенсер, осталась на бобах. Спенсер ждала, что вот-вот дочитает до того места, где Лили узнает, что ее удочерили, попадет в сети богатой женщины, прикинувшейся ее матерью, и потеряет все свои деньги, отложенные на приданое.
Она отложила книгу и с тоской обвела глазами амбар, в котором отсиживалась после возвращения из Нью-Йорка. Подушки цвета фуксии, разбросанные по дивану цвета миндального ореха, выглядели тусклыми и линялыми. Несколько ломтиков сыра, которые Спенсер нашла в холодильнике и съела на ужин прямо у раковины, на вкус напоминали пыль. В душе не было ни горячей, ни холодной воды, только еле теплая. Все чувства Спенсер будто отключились. Мир стал серым и безотрадным.
32
«Обитель радости» (англ.