Для Нормана, по мнению Роббинса Томпсона, скрытно-голубого приятеля-серфингиста Эндрю со времен его учебы в университете штата, Эндрю «был бы идеальной женой».
Однако же это не мешало Эндрю всякий раз, положив глаз на очередного запримеченного и соблазняемого им бесплатной выпивкой и угощением молоденького мальчика — и это параллельно с непрекращающейся спортивной охотой на Нормана! — раз за разом жаловаться совращаемым юнцам, что он — жертва старых развратников, взявших его в оборот. Они, дескать, его беспардонно используют.
Общаясь с Роном Уильямсом, юношей, которого он некогда ввел в круг и, можно сказать, воспитал в качестве полноценного члена гей-сообщества, а одно время еще и души в нем не чаял, Эндрю мог себе позволить сбросить маску легковесного везунчика и приоткрыть свое истинное лицо, очень сумеречное и угрюмое. «Мы с ним ходили по кабакам и танцам, — объясняет Уильямс. — Его вот что уязвляло всегда: ему казалось, что люди тянутся к нему из-за денег. Если он вдруг перестанет за всех платить, друзья его тут же бросят, думал он. Но перед пожилыми и богатыми мужами Эндрю подобные нюни не распускал, а держался молодцом».
В мае 1995 года Линкольн пал жертвой случайного знакомого-бродяги. Для Эндрю утрата Линкольна означала ни больше ни меньше расставание с начинавшим становиться привычным стилем жизни и возврат к разбитому корыту. Не желая с этим мириться, он решительно уволился из аптеки Thrifty и с концами съехал из Сан-Бернардо, а в июле 1995 года — через два месяца после смерти Линкольна — окончательно поселился у Нормана в Ла-Хойе. Как раз тогда исполнился ровно год тому, как они познакомились.
«Оба понимали, во что ввязываются, — говорит Роббинс. — Тут не та ситуация, когда мужчина постарше пользуется неискушенностью мальчика помоложе. Если что такое и было, то с точностью до наоборот». «Эндрю постоянно маячил наживкой перед носом у Нормана, — рассказывает друг Джеффа Трэйла по имени Майкл Уильямс, владелец ресторана. — Но Джефф мне говорил, что у него на крючке и другие. Я спрашивал: „Откуда у него столько богатых чуваков на примете?“ А Джефф отвечал: „Умеет разведывать места и вписываться в их круг“».
С отъездом Эндрю его мать осталась на мели. Ведь это только по рассказам Эндрю родители у него были богатые и продолжали жить вместе и скапливать для детей несметное наследство, а по факту Марианна была, по сути, нищенкой. В ноябре 1995 года Пит Кьюненен к тому же внезапно отозвал распоряжение перечислять ей свою военную пенсию в размере 650 долларов в месяц, поскольку деньги, по его словам, он давал только на завершение обучения Эндрю. Это лишило Марианну возможности оплачивать съемную квартиру, и уже в декабре она съехала, отправилась в Иллинойс, где жили к тому времени двое ее старших детей, и в скором времени устроилась там кое-как жить на социальное пособие.
Тем временем Эндрю наконец получил возможность наслаждаться роскошной жизнью во всей ее полноте. После стольких лет безуспешных поисков он наконец причалил к берегу земли обетованной — нашел человека, способного помочь воплотиться его мечтам. «В гей-сообществе Эндрю изыскал возможность распахнуть перед собой все двери, за которые поставил себе целью проникнуть», — восхищается другом Роббинс Томпсон. Норман наконец расщедрился в отношении Эндрю: оплачивал его кредитные карты, позволял разъезжать на своем новехоньком Infiniti за 33 000 долларов и выдавал 2500 долларов в месяц на карманные расходы. При этом Эндрю была предоставлена еще и немалая свобода путешествовать куда ему заблагорассудится и навещать старых друзей. Пустовавший дом Блэчфорда в Финиксе Эндрю не интересовал, и со временем он убедил Нормана его продать. Но летать в Финикс на светские мероприятия они продолжали. Однако с самого начала их взаимоотношений Норман дал Эндрю понять, что тому следует знать меру и быть осмотрительным в своих желаниях.