Билли и Говард (оба застройщики из Майами) выступали в роли хозяев — устроителей последнего слета ГМ во Флориде, прошедшего в стиле карнавала. Гостей в их усадьбе в Форт-Лодердейле встречал живой ягуар; факелы освещали тропы через тропические заросли, где порхали длиннохвостые попугаи и били в тамтамы африканские музыканты.
— Мы с Биллом всегда любили разнообразие жизненных стилей, — говорит Говард, щеголяющий золотой сережкой. — Двадцать лет назад всё было иначе. Тогда были среди не наших людей такие, кто считал нас излишней для общества группой. А через «Гамма Мю» мы познакомились с чудеснейшими людьми. Ну разве не здорово иметь такую возможность ежегодно встречаться в праздничной атмосфере с близкими по духу людьми и забывать о каких бы то ни было проблемах? Чистый позитив, волшебство. И это лишь один из множества плюсов.
Нет ни единого крупного города, — продолжает он, — где у нас не было бы своих людей из «Гамма Мю», всегда готовых подсказать лучшие рестораны и бары, где кипит жизнь. В Новом Орлеане одна дама из Французского квартала отдала в наше распоряжение свой дом. Просто сказала: «Держите ключи», — а сама убралась. Ну разве не чудесно?
— В какой город ни приедешь, там все готовы всячески расстараться, чтобы реально достойно нас принять, — добавляет Билли Рубен. — Так у нас образуется сеть крепких дружеских уз по всей стране. Встречаешься со множеством себе подобных. Это совсем другое ощущение, чем от тусовки по барам. Среди членов «Гамма Мю» есть и такие, кто никогда в гостиницах не останавливается — только в гостях у местных членов.
Пришествие СПИДа резко изменило жизнь братства ГМ, как и многие другие аспекты существования гей-сообщества. В девяностых годах обществом был учрежден благотворительный фонд Gamma Mu Foundation, помогающий грантами программам по борьбе со СПИДом в сельской местности и труднодоступных районах.
— Мне поначалу идея создания фонда не понравилась, — рассказывает Говард. — Я любил «Гамму Мю» именно за полное отсутствие притязаний на что-либо серьезное, за то, что это чисто развлекательный союз. Нас же и так осаждают со всех сторон просители денег на благотворительность. А тут мы сами учредили фонд, и я боялся, что он будет таким же занудством.
Сегодня Говард признает, что опасения оказались напрасными.
В ранние годы существования братства ГМ в него входили лишь богатейшие люди, и практически все — республиканцы. Но отсутствие у руководства Республиканской партии политической воли к последовательной борьбе со СПИДом и защите прав сексуальных меньшинств привело к постепенному дрейфу ГМ в сторону демократической платформы и, как следствие, притоку в общество членов Демократической партии. С целью омоложения членского состава общество также значительно снизило имущественный ценз, так что теперь на слетах ГМ можно встретить «и крупье из плавучего казино на Миссисипи, и всяких любителей поиграть в крутых копов и ковбоев!»
На слете ГМ в столице США в 1996 году, к примеру, пировали в ресторане на крыше Кеннеди-центра, коктейлями угощались в ротонде Капитолия, а ужин заказали доставить в исторический особняк в Джорджтауне. В апреле 1998 года на ежегодном балу со сбором пожертвований «Звездная пыль», устраиваемом Gamma Mu Foundation в Вашингтоне, собралось 250 гостей в смокингах при бабочках, представлявших «высший эшелон скрытых геев у власти». Чинно восседая на золоченых стульях за столами, накрытыми скатертями нежно-персикового цвета и украшенными букетами свежих весенних цветов, они мерно покачивали седыми головами в такт неспешным беседам и поблескивали брильянтовыми запонками в мягком свете свечей. На первый взгляд, просто еще один шикарный благотворительный бал в ряду других столичных балов, но затем начинает бросаться в глаза полное отсутствие в зале каких бы то ни было диадем, шуршащих шелков и бальных платьев… Не то что дам — ни единого травести не видно.
Тот бал в укромной мраморной галерее, утопленной где-то в глубине роскошного особняка в центре Вашингтона, проходил под живой джаз в исполнении группы во главе со знаменитым саксофонистом в белом фраке. Как только музыканты переходили к лирической мелодии типа «Misty» или «Unforgettable», сотни мужских пар поднимались из-за столов и кружились щека к щеке в медленном танце — кто сплетя руки, кто в обнимку. Ну а когда джаз-бэнд взорвался мексиканской «La Bamba», все присутствующие в зале тут же выстроились в длиннющий «паровозик» и потянулись извиваться змейкой вверх и вниз по парадной лестнице.