Дэвид был бойскаутом, причем убежденным: на Рождество разносил продуктовые наборы нуждающимся, помогал отстающим в учебе, занимался аэробикой и лыжами, был инструктором по плаванию. Правильное воспитание привило ему трудолюбие и крепкие христианские ценности. «Обе мои сестры и Дэвид отличались крайней целеустремленностью, — рассказывает Ральф Мэдсон. — Есть такое понятие, что если поставить перед собой цель и не покладая рук трудиться ради ее достижения, то всё у тебя выйдет по уму. Нам это очень помогало».
Дэвид, подобно Эндрю, любил находиться в центре событий, но только в роли миротворца: в детстве разнимал драки соседских мальчишек, а в юности охотно выступал в роли третейского судьи в конфликтах, то и дело возникавших среди обитателей расположенного в Дулуте комплекса студенческих общежитий Миннесотского университета, где был старостой на общественных началах. Став же профессионалом-пиарщиком, отвечающим за продвижение интересов своего босса, Дэвид просто заваливал клиентов цифрами, фактами и доводами в подтверждение того, что невозможное возможно.
Дэвид выглядел настолько оживленным и заинтересованным во всем происходящем, что окружающие к нему невольно тянулись. Венди Питерсен, близкая приятельница Дэвида со времен учебы в колледже, вспоминает, как впервые увидела его издали в столовой при общежитии в Дулуте. «О-па, подумала я, с этим парнем нужно познакомиться, потому что сразу видно, что с ним не соскучишься. По-моему, людей всегда к нему тянуло, потому что вся его личность была подобна электромагниту». «Ему всей душой хотелось выручать и спасать людей. Дэвида тянуло к тем, кто в нем нуждался», — рассказывает его бывшая сослуживица Кэти Комптон.
Но очаровательная легкость характера и стремление приходить на помощь всяким милым запутавшимся бедолагам делали Дэвида еще и прекрасной мишенью для измывательств. Незадолго до знакомства с Эндрю Дэвид попал в жестокий переплет, столкнувшись с настоящей травлей со стороны симпатичного бывшего любовника, с которым он прожил два года. Этот парень по имени Грег Нельсон после того, как Дэвид попросил его съехать от него, принялся его выслеживать, преследовать по пятам, всячески доставать и даже распускать ложные слухи, что Дэвид заразил его ВИЧ-инфекцией. Дэвиду в итоге пришлось искать от обидчика судебной защиты, но Грег стал раз за разом нарушать и судебное предписание оставить жертву в покое и в конце концов отправился за решетку. До этого спасу от него не было никакого: звонил Дэвиду до 120 раз на дню; публиковал его номер телефона в рекламе как якобы «горячую линию» секса по телефону; отправлял по почте начальству Дэвида порнографические журналы, прилагая к ним фото самого Дэвида в обнаженном виде и записки типа: «Полюбуйтесь, чем занимаются ваши сотрудники».
Рич Боннин, близкий друг и бывший сожитель Дэвида, объясняет: «Дэвиду нравилось, чтобы люди на него полагались. Так вот и случилось, что Грег попал от него в сильную зависимость. Ну а затем, когда он лишился Дэвида, зависимость переросла в маниакальный психоз».
Это преследование продолжалось два с лишним года, в том числе и некоторое время после знакомства Дэвида с Эндрю, и стоило Мэдсону несказанных душевных мук и многократных судебных разбирательств. Нельсон неоднократно подвергался административным арестам, в перерывах между которыми Дэвид даже дверь боялся открывать, вынужден был то и дело менять номер телефона и ремонтировать автомобиль, которому регулярно били стекла, мяли и царапали кузов. Дэвид не выносил насилия. Парень он был некрупный, на силу положиться не мог, да и не особо он был крепок физически.
Дэвид годами без устали подыскивал себе работу по душе. В личной жизни у Дэвида тоже творилась полная сумятица. Дабы не огорчать родителей, он на протяжении всей учебы в колледже боролся со своей гомосексуальностью, пытался встречаться со множеством девушек, даже влюбился в одну, но постоянно копался в себе, пытаясь разобраться наконец, кто он по своей природе — гетеросексуал, бисексуал или гей. «Он очень страшился правды о себе в этом плане, — говорит Венди. — Когда мы отправлялись в колледж, то вроде бы он держался нормально, типа сохранял статус-кво. Считал, что без конформизма там не преуспеть».
«Дэвид одевался как ботаник. Учился самым прилежным образом и хорошо успевал. Но было в нем одно непримиримое внутреннее противоречие, с которым он ничего поделать не мог — и это его очень беспокоило, — продолжает Венди. — Дэвид очень хотел бы иметь семью. Но время шло, и он всё больше понимал, что не в состоянии и дальше противиться тяге к мужчинам».