Если Джефф не хотел иметь с ним ничего общего, а Дэвид в очередной раз ему отказал в интимной близости, у Эндрю были причины для глубокой озабоченности. Он щедро тратил на обоих массу времени, внимания и денег, и ему нестерпимо больно было осознавать, что оба его попросту использовали. Теперь же, когда он на полной мели, два самых дорогих ему в мире человека просто повернулись к нему спиной и бросили его на произвол судьбы тонуть в одиночку.
В то самое мгновение, когда Эндрю в приливе безнадежности вдруг схватился за молоток, в нем на полную катушку включились не только злоба и жалость к себе, но и хладнокровное волевое намерение любой ценой продолжить игру в наперстки с судьбой. Он не позволит этим неблагодарным списать его в утиль. Никто не смеет срывать маску с его лица. Он даже Норману Блэчфорду ни разу не позволил ни на йоту поставить его под свой эмоциональный контроль, а ведь Норман еще и удовлетворял все его материальные прихоти. Так как смеют какие-то Джефф и Дэвид выбрасывать его, как хлам, из своей жизни? И вот тут-то он внезапно и дал полную волю давно копившейся ярости.
Будучи многоопытным манипулятором и партнером, привыкшим доминировать над Дэвидом, Эндрю явно вознамерился и теперь взять его в оборот и убедить, что он всегда докажет: убийство Джеффа произошло в его присутствии и при его соучастии, — а то и просто повесит его полностью на Дэвида. Был он там или не был в момент убийства — между прочим, неизвестно до сих пор. Как и чем Дэвид смог бы оправдаться, какое алиби предъявить? В конце-то концов, Джефф убит в его квартире. Если же предположить, что Дэвид был в квартире в момент убийства, но так испугался, что побоялся вмешаться, — что также не исключено, хотя и выглядит маловероятным, — то почему тогда не разлаялся Принтс? Ведь должен бы был, по всем понятиям, даже несмотря на умение Эндрю обращаться с собаками и привычку Принтса к нему?
Первым делом нужно было избавиться от трупа под входной дверью. Удачным образом тело Джеффа упало на небольшой восточный ковер, постеленный в прихожей. В него труп и закатали, а затем затащили в жилую комнату, проволокли мимо обеденного стола и прислонили к стоящему в глубине дивану.
Квартира общей площадью около 80 квадратных метров представляла собой просторную студию практически без внутренних стен — полностью выгорожена была только ванная комната справа от входной двери. За ванной вдоль правой стены была оборудована кухонная зона, а большой обеденный стол посередине помещения, по сути, отделял кухню от гостиной. Спальня была отгорожена ширмой и располагалась в глубине квартиры, за гостиной. Диван стоял по-за столом в паре метров от него и служил еще одной импровизированной границей гостиной. Прислоненный к дивану труп Джеффа прекрасно просматривался и от входной двери, и отовсюду из кухни-столовой и гостиной. Торчащие из свернутого в рулон узкого ковра ноги были дополнительно обернуты грязно-белым вязаным шерстяным пледом.
Крови с пола вытирать пришлось немерено. Все тряпичные и бумажные полотенца кончились, а два комплекта следов — одни от босых ног, другие от обутых — так до конца устранить и не удалось, поскольку кровь успела въесться в паркет. Наручные часы и флотский перстень с тела Джеффа сняли и выбросили в мусорный пакет с затяжками вслед за окровавленной футболкой Banana Republic, молотком — орудием убийства и кровавыми полотенцами и задвинули пакет под стол. А вот про пейджер Джеффа забыли, и он будет еще пару дней то и дело понапрасну пищать на трупе, пока не разрядится.
Джон Хэкетт долго ждал Джеффа в «Веселых девяностых», удивляясь, куда тот запропастился, а в три часа ночи отправился к нему на квартиру. Будучи абсолютно не в курсе, что Эндрю гостит у Дэвида Мэдсона, позвонить туда сразу он не догадался. Проснувшись в восемь утра и убедившись, что Джефф домой так и не вернулся, Джон принялся обзванивать больницы и полицейские участки. Звонил он и Джеффу по рабочему телефону — там трубку не снимали. Весь понедельник Джон также пытался дозвониться Джерри Дэвису, ближайшему другу Джеффа по работе в Ferrellgas, но тот весь день обслуживал клиентов на выезде и к телефону, естественно, не подходил.