В 17:00 Дженнифер Уайберг, как раз дававшей показания, позвонила Линда Элуэлл и стала настаивать, что главного подозреваемого долго искать не нужно, — это Грег Нельсон. Лично с Линдой Тичич смог побеседовать лишь около 19:00. Он сообщил ей, что предположительно Дэвида забили до смерти. А к самой Линде у него был лишь один вопрос: «Вы трогали дверную ручку? Поймите, это очень важно». Она заверила его, что не трогала. Через несколько минут ненадолго заглянул начальник Тичича лейтенант Дейл Барснесс. «Какое-то неимоверно зверское убийство, судя по тому, что осталось на месте преступления, — говорит он, — но при этом еще и гротескное: труп в ковер закатали, да так и не вынесли. Что-то убийце или убийцам помешало».
Ни мочи, ни фекалий на полу в квартире не было, а значит, пса благополучно выгуливали еще как минимум два дня после убийства. Эксперты-криминалисты выпилили образцы паркета с въевшейся кровью. Тело пока не трогали, ждали приезда судмедэксперта. Доктор Эрик Бёртон добрался к месту убийства лишь в 19:20, а до этого ковер не разворачивали, чтобы не потерять каких-нибудь волосков, волокон ткани и прочих бесценных следов убийцы. Время шло, и с каждым часом у полиции оставалось все меньше сомнений, что жертва убийства — Дэвид Мэдсон. А затем тело решили прямо в ковре отправить в морг и отложить окончательное опознание и подтверждение личности покойного до вскрытия.
Подруга Дэвида Моника Сальветти, государственный судебный защитник по роду занятий, заехала узнать, что с Дэвидом, как и собиралась, после работы. Ведь именно она как никто способна была указать полиции на ошибку и идентифицировать Джеффа, но ковер так и не развернули, а Монику даже в дом не впустили. Вместо этого сержант Стив Вагнер отвез ее на допрос в управление. Моника также первым подозреваемым назвала Грега Нельсона, но не преминула сообщить и о некоем Эндрю, темноволосом бывшем любовнике Дэвида из Калифорнии, который, похоже, замешан в каких-то «темных делах» и останавливался в гостях у Дэвида в минувшие выходные. Она изложила подробности их непростых взаимоотношений и сообщила, что знает, чем примерно они занимались на выходных, но вот фамилии этого Эндрю не помнит.
А тем временем Дэвид и Эндрю выехали из города на красном джипе Мэдсона и направились в северном направлении по тридцать пятому шоссе.
После процесса по делу О. Дж. Симпсона уголовно-процессуальные правила в части сбора доказательств изменились раз и навсегда. Дабы не претерпевать унижений в суде, подобных тем, которые вынесла сторона обвинения по делу Симпсона, несмотря на наличие целого букета косвенных улик, государственные прокуроры штатов и округов жестко взнуздали не в меру ретивых детективов и следователей-оперативников полицейских департаментов. Теперь для выдвижения обвинения в совершении уголовного преступления полиция должна была представить прокуратуре на порядок более веские доказательства виновности подозреваемого, а кроме того, полиции предписывалось неукоснительно соблюдать все процессуальные формальности во избежание всяческих ходатайств, протестов и отводов со стороны защиты в ходе судебных слушаний. Такая ситуация создала весьма напряженную атмосферу во многих полицейских подразделениях, мягко говоря, не способствующую эффективности оперативно-розыскных мероприятий. В данном эпизоде в первые, критические часы вместо того, чтобы хотя бы идентифицировать труп и объявить в розыск джип Дэвида Мэдсона, полицейские ищейки ретиво искали следы, нарывали улики и собирали свидетельские показания на месте преступления.
«Тело жертвы опознать, конечно, важно, — объясняет Тичич, — но нельзя и упустить ни малейшего следа, который может вывести на убийцу. Потому и пришлось действовать столь методично и кропотливо, чтобы ни единая улика не погибла и не пропала».
Поначалу даже подруга Дэвида Линда Элуэлл без колебаний подтвердила, что в ковре именно его труп. Но вскоре Линда засомневалась и сообщила об этом Тичичу: «Дэвид занимался бодибилдингом. Он бы не дался так просто взять и забить себя до смерти». Тем временем Моника предложила сержанту Вагнеру позвонить приятелю Дэвида, адвокату Джиму Пейну и узнать, не известна ли тому фамилия мутного дружка по имени Эндрю. Пейн ответил Вагнеру, что точного написания фамилии не знает, а на слух она звучит как «Кунанэн», но в компьютерной базе данных жителей Сан-Диего такой фамилии не обнаружилось. Тогда он позвонил Монике, и та подтвердила, что да, точно, фамилия то ли «Кунанен», то ли «Кьюннанен», что-то в этом роде, и посоветовала поискать что-нибудь похожее в записях картотеки у Дэвида в офисе.