Миннеаполисская Star Tribune в одной статье привела мнение видного криминолога: «У нас есть централизованная система розыска краденых автомобилей, но нет ничего подобного для поиска пропавших или объявленных вне закона людей. Поэтому, когда происходит нечто подобное, мы всякий раз оказываемся к этому совершенно не готовы». Именно это со всей болезненной очевидностью и проявилось в той драме, что развертывалась за кулисами полицейских управлений и окружных прокуратур как в Миннеаполисе, так и в Чикаго.
Одним из множества непредвиденных эффектов, произведенных Эндрю в процессе устроенной им безумной кровавой бойни, стали ее плачевные последствия для многих его давних и недавних друзей. Например, молодого бармена из Flicks узнал на показанной в телепрограмме Hard Copy групповой фотографии Эндрю с друзьями его отец. Поняв лишь из телесюжета, что его сын — гей, отец порвал с ним всякие отношения и вычеркнул из завещания.
Роббинса Томпсона также вывели на чистую воду после того, как снимавший с ним вскладчину квартиру товарищ-гетеросексуал увидел портрет Эндрю в телесюжете о «голубом любовном треугольнике» и узнал его. «Прямо сдулся весь, — вспоминает Роббинс, — и потребовал, чтобы я немедленно съезжал». На следующий же день Роббинс лишился и партнера по строительно-ремонтному бизнесу, который заявил ему: «Сбылись мои наихудшие опасения: ты гей! Знать тебя больше не желаю!»
Однако вопреки хаосу, который сеял вокруг себя Эндрю, он все еще пользовался определенной поддержкой. Значительное число его знакомых упорно не желали идти на сотрудничество с властями, — кто-то из страха, что «объявится Эндрю и всех перестреляет», а кто-то из боязни быть разоблаченным в качестве гомосексуала. Были и такие, кто наотрез отказывался верить в то, что Эндрю вообще был способен на убийство, и поэтому не оказывали содействия его розыску.
Конфликт интересов
В воскресенье после убийства Билла Риза нью-йоркская Daily News опубликовала очень занимательный очерк о «порхающем светском мотыльке», «самом незабываемом однокласснике» по результатам голосования перед выпускным вечером и объявленном в розыск серийном убийце — Эндрю Кьюненене. Лишь в четвертом абзаце было вскользь упомянуто, что большую часть взрослой жизни Кьюненен провел, «знакомясь с немолодыми богатыми мужчинами и сожительствуя с ними». Тут я моментально поняла, что это не банальный уголовник, а весьма нетривиальная личность, да и жертвами его становились люди неординарные. Вполне занимательная история могла выйти для журнала Vanity Fair, для которого я в то время писала очерки.
Получив на следующей неделе добро от редактора, я приступила к сбору материалов с намерением разузнать в ближайшие недели всё, что только можно. На тот момент три дела об убийствах велись тремя следственными бригадами полиции плюс прокуратурами трех округов трех разных штатов, хотя после убийства Билла Риза и наметилась фундаментальная стратегическая подвижка. Местные власти Миннесоты и Иллинойса отдали розыск Кьюненена полностью на откуп ФБР, придя к выводу, что едва ли этот «гастролер» вернется на их подмандатную территорию. Полиция Чикаго также была практически уверена, что Эндрю в их город не вернется, и там были заняты двумя практическими вещами: поисками совпадающих отпечатков пальцев и попытками отбить «лексус» у коллег из Нью-Джерси.
Кроме того, выяснилось, что местные следователи успели понаделать нелепых ошибок, которые не только затруднили дальнейшее расследование, но и настроили против правоохранительных органов семьи Дэвида Мэдсона и Ли Миглина, и теперь следствие велось чуть ли не в контрах с ними.