По-прежнему открытым оставался вопрос о давнем знакомстве и, возможно, связи между Эндрю Кьюнененом и отцом и/или сыном Миглинами. Ли Миглин так и остался самой непонятной жертвой Кьюненена. Совершенно определенно, что Дьюк Миглин, которого, между прочим, видели в Сан-Диего за день до убийства его отца, и был тем самым богатым человеком и потенциальным спонсором с востока, знакомством с которым так любил похваляться Эндрю. К тому же он был во вкусе Эндрю: богатый, светловолосый, красивый любитель быстрой езды на спорткарах и полетов на аэропланах. А вот как насчет отца? Определенно, всем без исключения было бы спокойнее, чтобы полиция не особо усердствовала в выяснении ответа на этот вопрос.
Вот только психиатры-криминалисты, специализирующиеся на изучении мотивации серийных убийц, очень и очень сомневаются в том, что убийство Ли Миглина было спонтанным. «Абсолютно необъяснимая избыточная агрессивность и жестокость для подобной версии, — говорит Уильям Хагмайер, глава отдела по борьбе с педофилией и серийными убийствами ФБР, по поводу убийства Ли Миглина. — Более сорока тяжелых ударов по голове и лицу, перерезанное горло, переломанные ребра — насильственные действия в переизбытке, что как раз и характерно бывает для убийств на гомосексуальной почве. Если предположить, что убийца и Миглин были вовсе не знакомы, то остается лишь версия, что убийца по ошибке принял Миглина за знакомого, к которому у него накопилась смертельная и яростная обида, и он свел с ним счеты. Или все-таки они были знакомы?.. В любом случае, судя по времени, которое убийца на всё это потратил, по усилиям, которые он на всё это дело положил, тут все-таки налицо все признаки сведения личных счетов».
Том Кронин, глава экспертно-криминалистической службы полиции Чикаго, лично в расследовании дела об убийстве Миглина не участвовал, но именно он считается там главным специалистом по серийным убийцам. «Мы пытаемся разобраться с поведением жертвы, понять ее психологию — это позволяет очень многое узнать и о преступнике, — рассказывает Кронин. — Как убийце удалось поставить жертву в уязвимое положение? Откуда он знал, что, отправившись работать в гараж, мистер Миглин не прихватил имеющийся у него Magnum калибра 9 мм? Выбирая себе жертву, убийца всегда знает наверняка, что он заведомо сильнее ее. Ему не нужен неизведанный и потенциально опасный противник. Если он не был хорошо знаком с Ли Миглином, как он мог быть уверен, что тот приходит в свой гараж безоружным? Вы только взгляните, что это за район: всюду чугунные заборы, живые изгороди, охранные сигнализации — люди защищаются от вторжения всеми средствами. Много вы тут прохожих видели? Даже местные пешком по улице практически не ходят. А он в двух кварталах припарковался — это же безумие».
Кронин говорит, что способ и характер убийства Миглина в сочетании с тем, что после него Эндрю вел себя на месте преступления и в доме жертвы просто-таки по-хозяйски, «наводят на мысль о том, что преступник ориентировался в здешнем хозяйстве далеко не как случайный гость. Если вы кого-то пытаете, у вас разве есть время, чтобы одновременно близко ознакомиться с обстановкой? Не подсказывает ли это вывода о том, что преступник бывал здесь и раньше и всё успел хорошенько изучить?»
Кронин «не верит ни в „случайность“ выбора жертв, ни в „спонтанность“ убийств, совершенных Эндрю, — ведь он ведет нас за собой всем своим поведением. Он хочет, чтобы мы связали воедино эпизоды в Миннеаполисе, Чикаго и Нью-Джерси. Так зачем ему могло бы понадобиться убивать тут случайную жертву?»
Официально, однако, убийство Ли Миглина, совершенное Эндрю Кьюнененом, так и осталось квалифицированным как «спонтанное убийство случайной жертвы». Теперь уже бывший суперинтендант полиции Чикаго Мэтт Родригес объясняет это следующим образом: «Нашим расследованием не выявлено никаких конкретных фактов, которые свидетельствовали бы о неслучайном характере выбора жертвы этого преступления. Мы знаем доподлинно, что убийство совершил Эндрю Кьюненен, и доказательств этого у нас с избытком. Однако никаких разумных объяснений его мотивов у следствия нет».
Вот только в моем сознании дела так просто не закрываются. Когда я отправилась в первую поездку по стране после убийства Билла Риза, то переговорила и с большинством из тех, кого допрашивали агенты ФБР, и со множеством других людей, не попавших в поле их зрения, и у меня очень быстро сложилось впечатление, которое вскоре подтвердится самым трагичным образом и которое, очевидно, не могло не сложиться и у следователей.