– Ну что ж, моя семья уехала. Военный эскорт прибыл до рассвета. Если опять не будет снегопада, они доберутся до Тайюаня дня через три. – Он устало провел рукой по глазам и уже бодро продолжил: – Вчера вечером я коротко допросил Пань Фэна. Если верить моему первому впечатлению, наше предположение правильно, и его жену убил кто-то третий. Если Пань не прирожденный актер, он понятия не имеет о том, что произошло!
– А куда Пань убегал позавчера? – поинтересовался Тао Гань.
– Мы узнаем это, когда я допрошу его в суде, – ответил Судья Ди и, отпив горячего чая, принесенного старшиной Хуном, продолжил: —Вчера вечером я велел вам троим не уходить с обеда Чу не потому, что не хотел испортить вечер, а потому, что почувствовал в воздухе что-то неладное. Мне было нехорошо, так что это, может быть, плод моего воображения. Но я бы хотел узнать, не заметили ли вы что-нибудь необычное после моего ухода?
Ма Жун посмотрел ва Чао Тая, почесал голову и печально произнес:
– Должен признаться, ваша честь, что я выпил слишком много спиртного. Я не заметил ничего особенного. Но брат Чао, может быть, расскажет больше.
– Могу только сказать, – с усталой улыбкой произнес Чао Тай, – что все были в очень приподнятом настроении, включая и меня!
Тао Гань задумчиво перебирал пальцами три длинных волоска на щеке. Наконец он сказал:
– Я не очень пристрастен к крепким спиртным напиткам, а так как мастер Лан вовсе не пьет, мы большую часть обеда проговорили с ним. Но это не мешало мне следить за тем, то происходило за столом. Должен сказать, ваша честь, это был всего лишь приятный званый обед. – Судья Ди ничего не ответил, и Тао Гань продолжил: – Однако мастер Лан рассказал мне интересную вещь. Когда мы заговорили об убийстве, он сказал, что Е Пинь старый пень, во неплохой малый; Е Тая же он считает отъявленным негодяем.
– Почему? – быстро спросил Судья Ди.
Несколько лет назад, – ответил Тао Гань, —Лан занимался с ним борьбой, но только несколько недель, а потом отказался его обучать, так как Е Тай хотел научиться только нескольким опасным ударам и не проявлял никакого интереса к духовной основе боевых искусств. Лап говорит, что Е Тай необыкновенно силен, но подлый характер мешает ему стать хорошим борцом.
– Полезная информация, – заметил судья. – А еще что-нибудь он тебе сказал?
– Нет, – ответил Тао Гань, – потому что потом оп принялся показывать мне фигуры, которые проделывает с семеркой.
– Семерка! – удивился Судья Ди. – Это же детская игрушка! Я помню, как играл ею в детстве. Ты имеешь в виду картонный квадрат, разрезанный на семь частей, из которых можно складывать всевозможные фигурки?
– Да, – засмеялся Ма Жун, – такое странное увлечение у старика Лана! Он утверждает, что это больше, чем просто детская игра, что она учит распознавать основные признаки всего, что вы видите, и помогает сосредоточиться!
– Он может сделать из них фактически все, что вы закажете, – сказал Тао Гань, – и моментально! – Он вынул из своего объемистого рукава семь кусочков картона, положил их на стол и сложил из них квадрат. – Вот так вы разрезаете картон, – показал он судье.
Перемешав кусочки, он продолжил:
– Сначала я попросил его сделать Барабанную башню, и он соорудил башенку.
Но это слишком легко, и я заказал ему бегущую собаку. Он немедленно справился и с этой задачей.
Тогда я попросил его сделать обвиняемого, опустившегося па колени в суде, и обвиняемый у него тоже получился.
Тогда я рассердился и заказал выпившего стражника и танцующую девушку. Но он и на этот раз не оплошал!
– Тогда, – заключил Тао Гань, – я сдался!
Присоединившись к общему смеху, судья сказал:
– Что же касается моего ощущения, что вчера ночью творилось что-то неладное… Поскольку никто из вас ничего не заметил, полагаю, я просто был нездоров. Правда, особняк Чу Таюаня слишком велик. Я просто потерялся в этих темных коридорах!
– Семья Чу, – заметил Тао Гань, – жила в нем бог знает сколько поколении. В этих больших старых домах часто создается впечатление чего-то мистического.
– Вряд ли Чу со всеми его женами и наложницами там очень просторно! – усмехнулся Ма Жун.
– Чу хороший малый, – поспешно сказал Чао Тай. – Первоклассный охотник и хороший хозяин, суровый, но справедливый. Его крестьяне преданы ему, а это говорит о многом. Они все жалеют, что у него еще нет сына.
– Ну, у него не так уж мало шансов сделать это! – подмигнул ему Ма Жун.