Без пяти минут одиннадцать, конечно же без учета часов Карла Ивановича, мы вошли в особняк князя Голицына. Нас встречал дворецкий.
— К их светлости? — спросил он, явно догадавшись, какие посетители пожаловали, так как вчера Акакий Акинфович заезжал предупредить о визите. — Как прикажете доложить?
— Бакунин Антон Игнатьевич и князь Захаров, — ответил Бакунин, передавая швейцару цилиндр и плащ. Я тоже снял пальто и кепку. Дворецкий удалился и через две минуты вернулся.
— Пожалуйте в гостиную. Их светлость ждет вас.
Мы последовали за дворецким. Он открыл дверь, и мы вошли в гостиную. Это была просторная, большая комната в четыре окна, обставленная светлой мебелью орехового дерева, видимо очень дорогой. У мраморного белого камина стояла родная сестра князя Голицына — Мария Андреевна. Я знал, что она моложе своего пятидесятилетнего брата. Высокая, стройная, строгая, с продолговатым лицом, она не казалась красавицей. Внимание сразу же привлекали ее добрые глаза. Едва увидев ее, я тут же вспомнил теорию Карла Ивановича и решил, что литературным прототипом княгини нужно считать княгиню Марию Болконскую из «Войны и мира» графа Льва Толстого. Ее черное, траурное платье без всякой отделки почему-то показалось мне серым.
— Добрый день, княгиня, — приветливо поздоровался Бакунин.
— Добрый день, Антон Игнатьевич, — низким грудным голосом ответила княгиня. — Мы не знакомы, но я, разумеется, слышала о вас.
— Разрешите представить вам князя Николая Николаевича Захарова.
Я поклонился княгине.
— Очень приятно, князь.
— Мария Андреевна, мы с князем выражаем вам самые глубокие соболезнования. Ваш брат погиб, служа отечеству.
— Да, — просто сказала княгиня. — Государь приезжал на панихиду.
— Мария Андреевна, я прошу извинить нас с князем. Я понимаю ваше состояние. Но мы должны найти убийцу. И прошу вас собраться с силами и ответить на наши вопросы. Это имеет огромное значение для расследования.
— Я понимаю. И готова помочь всем, чем могу. Я знаю, что брат был бы недоволен, если бы я проявила малейшую слабость. И к тому же события побуждают меня просить помощи. Я не обратилась в полицию, потому что ждала вашего визита. Дело в том, что этой ночью кто-то проник в кабинет Алексея Андреевича.
— Вот как? — Бакунин бросил взгляд на меня. — Что-то пропало?
— Ничего. В кабинете в сейфе хранились важные бумаги. Я позвонила Григорию Васильевичу Кондаурову — нашему дальнему родственнику и ближайшему сотруднику брата. Он накануне дуэли вывихнул ногу и не смог быть секундантом. Мне кажется, если бы Григорий Васильевич присутствовал на дуэли, убийства бы не произошло.
— А почему вы так думаете?
— Григорий Васильевич был хранителем брата во всех случаях жизни. Когда я позвонила ему, он тотчас приехал — в гипсе, на костылях, проверил сейф.
— У него есть ключ от сейфа?
— Нет, но он знал, где этот ключ хранится.
— И где он хранится — в кабинете?
— Нет, в спальне князя, в потайном месте.
— А вы знали об этом потайном месте?
— Да. Но я сама не стала открывать сейф. Князь и Григорий Васильевич готовили очень важные бумаги. Это были какие-то тайные бумаги дня подписи Государю.
— И что же, эти бумаги пропали?
— Нет, Григорий Васильевич сказал, что все в полной сохранности. Он вызвал курьера и отослал бумаги во дворец, Государю.
— Значит, грабитель ничего не взял?
— Ничего.
— А как же стало известно, что он побывал в доме? Остались какие-то следы?
— Следов не осталось. Его поймал наш дворник Никита, когда тот спускался с балкона второго этажа, прямо из кабинета князя.
— И где он сейчас?
— Никита? В дворницкой. Грабитель избил его. Врач осмотрел Никиту и сказал, что ничего страшного.
— Мария Андреевна, нам нужно поговорить с вашим дворником. Это очень важно. Мы продолжим разговор чуть позже.
— Конечно. Скажите швейцару, он проводит вас.
Швейцар отвел нас в дворницкую. Увидев Никиту, лежащего на кровати, оба мы удивились. Это был гигант почти двухметрового роста, лет тридцати пяти, с такими огромными ручищами, что, казалось, и подкопу сломать, и кочергу завязать узлом для него не составит большого труда.
— Ну, так что же такое, братец, с тобой приключилось? — спросил Бакунин.