Глава девятнадцатая
КНЯГИНЯ МАРИЯ АНДРЕЕВНА
(Продолжение)
В гостиной княгиня предложила нам сесть в кресла.
— Мария Андреевна, — начал Бакунин, — я считаю споим долгом сделать все возможное, чтобы найти убийцу князя. Случай в моей практике исключительный. Убийца всегда оставляет следы. Очень часто можно сделать какие-то предположения, догадки. В этом случае — ни следов, ни догадок. Убийство очень хорошо подготовлено. Судя по некоторым деталям, оно готовилось долго и тщательно. Правда, я до сих пор не могу понять, с какой целью. Мне окажет помощь любой самый незначительный факт. Какая-нибудь мелочь может подтолкнуть к догадке.
— Я, право, не знаю, стоит ли мне высказывать свое мнение, — ответила княгиня.
— Я прошу вас.
— Я так далека отдел брата… Я простая женщина… После того как умерла княгиня Ксения — жена Алексея, я осталась за хозяйку в доме. Но домом и ограничился круг моей жизни. Даже в воспитании княжны Анны я принимала самое ограниченное участие. Брат был… Я очень люблю его. В нашей семье рано умерли отец и мать. Родственники — только дальние. Алексей всегда был строг… И даже суров. Поэтому я совсем мало знаю о его делах и даже о жизни вне дома. С тех пор, как он сблизился с Петром Аркадьевичем Столыпиным, и последние полгода, когда он стал ближайшим человеком при Государе, он жил только служением Государю и отечеству. Я думаю, его убили террористы. Как и Петра Аркадьевича.
— Возможно. Но, расследуя это дело, я должен взвесить абсолютно все. Нельзя исключать ничего. Даже случайность. Даже нелепость. Какие-то мои вопросы могут показаться нескромными или даже вызывающими. Но я все равно прошу вас ответить на них.
— Я ведь сказала, что готова помочь всем, чем смогу.
— Скажите, у Алексея Андреевича была… э-э… привязанность… Ну, то есть дама сердца… Поверьте, я спрашиваю только для того, чтобы исключить этот вариант…
— То есть вы спрашиваете, была ли у брата женщина? — спокойно переспросила княгиня. — Нет. Не было. Князь был человеком не вашего склада, — вдруг приветливо улыбнулась Бакунину княгиня.
— О, Мария Андреевна, слухи о моем донжуанстве преувеличены.
— Вот как? — в голосе княгини даже послышались игривые нотки. — Неужели и это обман или напрасные надежды наших светских дам?
— Были грешки, но в молодости, — делая смущенный вид, ответил Бакунин, с трудом удерживаясь от присущего ему желания похвастать своими успехами, уж больно не подходила для этого случая ни ситуация, ни собеседница. — А скажите, кого князь мог бы назвать в числе своих врагов?
— Всех, кроме Государя. И, может быть, кроме Витте.
— Очень философический ответ, — сказал Бакунин. — Если бы вы не дополнили про Витте, его можно бы записать в книгу афоризмов на манер Ларошфуко. А были у князя преданные люди?
— Нет, хотя мой ответ может показаться неверным — ведь очень многие уважаемые люди поддержали Алексея Андреевича. Тогда даже говорили, что он возглавил несуществующую, но самую влиятельную партию — партию родовитой знати. Казалось бы, все, причисляемые к этой партии, должны бы стать его друзьями. Но так могло только показаться. Как только стало ясно, что князь занял решающее место при Государе, всем близким его сподвижникам не хватило сил даже на лицемерие. Он остался совершенно один. Если не считать Григория Васильевича, впрочем человека далекого и от светских и от государственных кругов.
— Мария Андреевна, расскажите подробнее о Григории Васильевиче.
— Это ближайший друг Алексея Андреевича. Он, может быть, не разделял его идеалы. Но как человек, как друг он был, я уже говорила, его ангелом-хранителем.
— Он ваш родственник?
— Очень дальний. Князь и Григорий Васильевич воспитывались вместе с юношеского возраста. Они имеете воевали, и Григорий Васильевич однажды спас князя — он обязан ему жизнью в прямом смысле этого слова. Григорий Васильевич одних лет с князем, но во всем был ему старшим братом. Но он по-другому относился к жизни. Десять лет провел в Париже. Ведь он обладает очень многими талантами. В том числе и научными. Григорий Васильевич был богат. Но все свое состояние растратил на одну известную парижскую актрису.
— М-да, — не удержался от возгласа Бакунин.